— Вряд ли подружиться хотят, — мнение Сони было основано на автоматах и обрезах, которые были у каждого второго жителя. И как бы ей не хотелось об этом говорить, обозначить общую идею надо было. — Стас прав, нужно искать возможность сбежать. И если не сейчас, второй шанс вряд ли появится.
Идущий чуть позади мужчина удивленно приподнял брови, но говорить ничего не стал. Однако отрицать не было смысла – слова девушки ему льстили. И вызывали в груди приятное, мягкое тепло. Совершенно не уместное в их нынешнем положении. Жаль, что собственному сердцу не интересно мнение разума.
*
Для них накрыли стол. Выделили отдельное помещение. Дали время умыться, насколько это вообще было возможно в полевых условиях и только после этого пригласили на ужин.
Внутри уже ждал Иосиф. Сидел во главе стола, положив подбородок на сцепленные в замок руки, и внимательно наблюдал за вошедшими ребятами. Те, в свою очередь, не решались подойти к столу, нерешительно переминаясь с ноги на ногу у входа. Чужой дом – чужие правила. Никогда не знаешь чего ожидать от малознакомой и малоприятной личности.
За спиной главы общины стояли двое молодых людей. В одном из них Соня узнала Серафима. Имя девушки она не знала, но была уверена – именно она приходила к ним днем, чтобы сообщить об ужине. Удивительная схожесть этих ребят наталкивала на мысль о непростом кровном родстве. Они словно отражения друг друга.
— Присаживайтесь, — широким жестом кивнул мужчина, приглашая не только вошедших, но и собственных детей за стол. — Думаю, все мы немного проголодались.
Слабо сказано.
Только вот наученные горьким опытом последнего подобного «пиршества» приступать к еде никто не спешил. И хоть желание попробовать горячую пищу было велико, они опасливо поглядывали на полные тарелки, ожидая, когда хозяин вечера попробует первый кусок.
— Не волнуйтесь, — легко улыбнулся мужчина, прикрывая глаза. — Я позвал вас не для того, чтобы отравить. Я лишь хочу поговорить с вами. А пока поешьте. Уверяю, еда не отравлена.
В доказательство своих слов, он сам положил в рот кусок вырезки и моркови, после чего, немного пожевав, проглотил еду. Без всяких видимых последствий для себя. Лишь после этого ребята приступили к еде. Правда всё равно с опаской, то и дело поглядывали на таких же молодых людей, изучая их реакцию. Которой не было. Серафим и его сестра спокойно поглощали ужин, не поднимая взгляда от тарелки. Вообще старались не двигаться. Что странно, ведь рядом находился родной для них человек. Неважно, каким было отношение к его вере.
— Мне жаль вашу подругу, — заговорил Иосиф, заставляя остальных замереть на месте, поворачивая голову в его сторону. Соня кинула быстрый взгляд на Андрея, но тот оставался спокойным. Даже слишком, но пока этого было достаточно. — Приношу свои искренние соболезнования. Поверьте, мы сделаем всё, чтобы её душа попала в Рай.
— Вы пригласили нас поговорить о вере в Бога? — Стас не собирался вести философские рассуждения о религии. Гораздо важнее было узнать обстановку в поселении, чтобы потом уйти.
— Скорее о вашем отношении к религии в целом.
— Боюсь, это слишком сложный вопрос. Да и мы не самые религиозные люди.
— И всё же?
— Предпочитаем веру в свои силы, — вторила другу Соня, откладывая слегка ржавую вилку. Аппетит совсем пропал. Непонятным образом этот мужчина внушал некий страх, что целиком уничтожало всякое чувство безопасности. — Как и Алиса.
— Понимаю, это дело каждого, — кивнул мужчина, внимательно разглядывая поочередно своих детей. И остановил выбор на дочери. — Вы знакомы? Думаю, вы уже поняли, что это мои дети. Серафим и Варвара, самые послушные из всей общины, — его слегка морщинистая рука накрыла кисть сидящей рядом девушки, отчего та вся сжалась, забывая дышать. — Верно?
Соня нахмурилась. Её удивила такая реакция Вари, но ещё больше не понравился взгляд её брата. Рука Серафима до побелевших костяшек сжала вилку, глаза застыли на одном месте – там, где рука отца накрывала пальцы Вари. И почему-то Соне не нужно было гадать, в чём тут дело. По напряженным плечам и бегающему взгляду девушки, по застывшему лицу Серафима. По тому, как нежно смотрел Иосиф на свою дочь, слишком осторожно гладя длинные тонкие пальцы.