Липкое чувство отвращения к этому человеку, да и к ситуации в целом, захлестнуло с головой. Помимо воли хозяйки собственное воображение начало подкидывать не самые приятные картинки того, что могло бы быть с ними. Её начало мутить. И, судя по лицам остальных, не только она поняла, в чем суть их отношений.
Однако сейчас надо было держать себя в руках. Гораздо важнее понять, что делать дальше. И это понимание напрямую связано с их разговором с Иосифом.
— Извините, преподобный, но мы можем уйти? — Артуру надоело сидеть без возможности что-либо сделать. Ему претило общество этого человека, поэтому и решил действовать напрямик. — Мы же прошли три этапа, верно? Теперь мы свободны?
— Я так не думаю, — покачал головой Иосиф, возвращая руку на край стола. Снова обвёл присутствующих задумчивым взглядом, останавливаясь на говорящем. — В этом мире всё не случайно, юноша. Как и ваше появление здесь.
— О чём вы?
— Думаю, вам стоит остаться здесь, с нами. Здесь безопасно. Мы дадим вам еду, кров, сможем защитить вас в случае необходимости.
— А взамен? — просто так ничего никому не достается, и Соня это прекрасно понимала. Оставалось только выяснить, на каких условиях Иосиф хотел их оставить.
— Вы примите нашу веру. На этом всё.
Слишком просто. Да и не нужна им эта вера, главное – выбраться наружу и продолжить путь. Иосиф что-то не договаривал, это очевидно, но и то, что отпускать путешественников он не собирался, понимали все. Потому и просчитывали мысленно возможные пути отступления. С минимальными потерями для себя.
— Спасибо за предложение, — осторожно, тщательно взвешивая каждое слово, заговорил Стас. — Но, думаю, мы будем вынуждены отказаться. У нас впереди долгая дорога, лучше не терять время на долгий отдых.
— И всё же, я настаиваю.
— Как и мы.
С минуту Иосиф молчал. Разговор явно пошёл не так, как рассчитывал мужчина, но это не могло остановить его на пути к цели. Нужно было подобрать правильные слова, продумать весь диалог. Но для этого требовалось время.
Снаружи послышался скрежет деревянных колес по земле. Голосов стало больше. В редких лучах света, приникавших в комнату из-за задернутых штор, замелькали тени. Люди оживились, словно в преддверие значимого события. Что совсем не понравилось Соне.
— Что происходит?
— Серафим разве не говорил? — удивлённо вскинул брови мужчина. Наиграно. — Ох, простите за такую неосведомлённость. Дело в том, что наши собратья готовятся к проводам вашей подруги. Это такая утрата, хотел бы я, чтобы всё было...
— Проводы посреди общины? Не смешите. Что вы собрались с ней делать? — впервые за весь разговор Андрей включился в беседу. И явно не в лучшем расположении духа.
Хотел подняться, но подоспевшие охранники, ждавшие в тени вдоль стен тут же усадили юношу обратно, не убирая рук с плеч. Тогда напряглись и остальные.
— Ты сказал, что её похоронят, — непонимающе посмотрел на отца Серафим.
— В какой-то степени, — снисходительно кивнул мужчина, отпивая жёлтую жидкость из деревянного резного стакана. По запаху напоминало сильно перебродивший яблочный компот. — Она станет символом свободы перед скверной, что гуляет во внешнем мире. Так мы очистим свои души и вновь сможем не опасаться «грязной смерти».
— Ты не можешь...
И столько отчаяния было в этом голосе, что Соню невольно пробрал неприятный холодок. Серафим не отличался особым почитанием родительской веры, потому его реакция на сказанное попросту пугала. И не только её одну.
— Что вы хотите с ней сделать? — прищурился Стас, стараясь сохранять самообладание. Краем глаза следил за Андреем, который замер, ловя каждое слово, боясь услышать худшее.
— То, что должен, — он говорил легко, без доли сомнения в собственной правоте. Словно его вера была единственной константой всего мира. — Мы отдадим её тело источнику скверны. Таким образом "грязная болезнь" не тронет тех, кто верует. Всё просто.
— Что ещё за источник? — севшим голосом спросила Надя. Мысль о том, что рядом есть ещё заражённые пугала до мурашек и трясущихся пальцев.