— Но это бесчеловечно.
— Пожертвовать сотнями ради миллионов? Не нам судить о былых решениях. Тем более, что теперь никто не в силах что-либо изменить. Если только принять последствия и попытаться жить с ними.
— И всё это из-за какой-то ошибки ученых? Что они вообще там разрабатывали?
— На самом деле, у них была хорошая цель. Хотели найти лекарство от бешенства. И достигли определенных успехов в лабораторных условиях. Только вот испытания на животных провалились с треском. Не ясно в чём была причина – ошибка в расчётах или кто-то намеренно испортил препараты, но итог вы сами видите. Совсем не то, на что рассчитывали врачи.
— Можно подумать, подобные задумки хоть когда-нибудь заканчивались успехом, — слегка уставший голос Артура, вошедшего на кухню, разбавил печальную атмосферу беспокойством за друга. — Можно мне еще немного обезболивающего?
— Снова болит? — нахмурилась Надя, подходя ближе. Взяла руку Артура, осторожно оттягивая ткань бинта. — Давай перевяжем, заодно посмотрим, как она.
— Утром же меняли повязку, — как бы парень не старался, скрыть смущённый румянец от соприкосновения рук не смог, однако Надя не стала акцентировать на этом внимания.
— Всё равно проверить стоит.
Она не ошиблась. Соня редко бывала на перевязках, предпочитая познавать азы первой медицинской помощи теоретическим способом, но даже она понимала – отёчная, холодная поверхность с четко выраженным рисунком проступающих вен не то, что должно быть при нормальном заживлении раны. На ум приходило лишь одно предположение и, судя по беспокойству, непроницаемой маской застывшему на лице Нади, она не ошиблась.
— Все настолько плохо? — Артур до последнего старался сохранять оптимизм, но всё равно понимал — лучше не становилось. — Доктор, я буду жить?
— От ложной скромности точно не умрёшь, — постаралась улыбнуться девушка, но глаза выдавали её с головой. — Вот, выпей. Должно полегчать.
И только на улице, закрыв за собой дверь, и тут же привалясь к ней спиной, смогла зажмуриться, отчаянно стукаясь затылком о деревянную поверхность.
— Какие у него шансы? — Соня не стала ходить вокруг да около. Зачем, если сейчас важна каждая минута. — Это ведь гангрена?
— Влажная, — не открывая глаз, кивнула девушка. — Не знаю. Без антибиотиков… в таких случаях только одно лекарство, если не хотим, чтобы он умер. Но как это сделать в полевых условиях…
— Ты умеешь ампутировать?
— Теоретически. На практике не доводилось. Видела пару раз, как проводили такие операции у нас на блокпосту, но сама понимаешь. Смотреть – не делать, тут опыт нужен. У меня его нет.
— Всё равно, в медицине у тебя его больше, чем у кого-либо из нас, — осторожно положила руку на плечо, поверх белокурых прядей, тихонько сжимая. — Ты справишься.
— Легко сказать, — нервно усмехнулась Надя, благодарно кивая, но ничуть не успокаиваясь. — Ему руку отрезать надо. Ты хоть представляешь, какая это работа?
— Нет, — честно призналась Соня, вздрагивая от одной мысли об отрезанной конечности. — Но другого выхода нет, верно?
— Другого выхода нет, — глухо повторила Надя, смотря куда-то вдаль.
Соня не стала отвлекать девушку от мыслей. Если они и впрямь собирались ампутировать руку Артура, надо тщательно подготовиться. Предусмотреть все возможные осложнения и нюансы. Антибиотиков мало, обезболивающих еще меньше. К тому же из антисептиков остался только спирт, и ничего другого поблизости днём с огнем не сыщешь. Чистые бинты имелись, но если начнётся кровотечение… Надя вздрогнула, тут же отгоняя нехорошие мысли. Нельзя думать о провале, когда ещё ничего не началось. Шанс есть всегда, главное им воспользоваться. И подготовиться, как следует. Хорошая подготовка – это восемьдесят процентов успеха.
*
Когда ночь окончательно забрала всех в своё царство, Соня решила пойти прогуляться по территории. Не просто так. В руках была тарелка с ещё горячей едой, и девушка искренне надеялась, что за пару минут он не остынет окончательно.