Найти Андрея оказалось и сложно, и легко одновременно. Сидя перед небольшим костром в самой дальней стороне участка, он с переменным успехом оттирал остатки грязи с рук, одновременно согревая пальцы после холодной воды. За целый день работы, да еще и в компании того, кто всё ещё раздражал, хоть и помог сбежать из леса, настроение юноши упало до чуть ниже среднего, но он всё равно старался сохранять нейтралитет в поведении. Лишние срывы ни к чему.
— Ты пропустил ужин, — не зная с чего начать разговор, Соня решила просто отдать тарелку и уйти. Но что-то заставило замереть на месте, нерешительно присаживаясь рядом. Хотя, кого она обманывала? Прекрасно знала, почему передумала уходить.
— Спасибо.
Они сидели в абсолютной тишине, слушая, как трещат сгорающие в ярком пламени поленья, как стрекочут проснувшиеся после дневного сна сверчки. Где-то в траве юркнул грызун. Соня, поморщась, вспомнила про хорьков. Их вывернутые наружу внутренности до сих пор вызывали беспокойство желудка.
— Красиво, правда?
Она согласно кивнула. Звезды и впрямь поражали своим величием. Пусть не такие крупные, как на южных берегах, которые она видела в далёком детстве, но всё равно красивые. Вызывающие трепет от одного лишь осознания того, насколько велика вселенная.
— Моя мама любила звезды, — не отрываясь от крохотных белых крупиц над головой, тихо сказала Соня. Не до конца понимала зачем, но чувствовала – так правильно. Ей хотелось рассказать о ней хоть кому-то. Убедиться, что память всё ещё жива.
— Ты её помнишь? — Андрей также не смотрел на неё. Наверное, им обоим так было легче. Без зрительно контакта казалось, что это вовсе не диалог. Лишь разговор с самим собой.
— Я была совсем маленькой, когда её не стало. Не понимала, что это значит, для меня она словно куда-то ушла. И так и не вернулась.
Треск пламени успокаивал и, в то же время, выманивал наружу старые воспоминания. Андрей слушал молча. Не перебивал, не пытался задавать лишних вопросов. Не его право.
Однако воспоминания о маме быстро сменились другими, более тяжёлыми для девушки мыслями, которые не хотелось держать в себе. Больше не могла.
— После её смерти мне казалось, что ушли сразу оба родителя. Папа изменился. Стал замкнутым, словно часть его ушла вместе с ней. Возможно, так и было, — потревоженные веткой угли недовольно потрескивали, но Соня сосредоточилась на своих мыслях. — Он забыл, что у него осталась дочь. И, знаешь, это даже смешно. Он не злился на меня, как это обычно бывает. Не вымещал свою боль, не кричал. Он избегал. Любого контакта, разговора или просто взгляда. Уходя на дежурство, просто махал рукой, говоря, что придёт поздно. Да я Барса чаще видела, чем родного отца!
Собственный голос начал предательски дрожать, но девушка не обратила на это внимание. Годами копившаяся обида дала о себе знать, лишь сейчас найдя выход.
— Знаешь, что самое отвратительное? Видеть как твой родной отец, который постепенно отталкивает тебя, холит и лелеет другого ребёнка. Того, кого подобрал непонятно где при переселении в бункер. Обнимает, разговаривает, объясняет что-то. И всё так легко! А на меня даже не смотрит! Ты даже представить не можешь, каково это.
— Я понимаю.
— Нет, не понимаешь, — отрезала Соня, впервые говоря настолько холодным тоном.
— Соня, поверь, я знаю о чём...
— У тебя не было семьи! Ты не знаешь, каково это! — слова вылетели раньше, чем мозг осознал их смысл. — То есть, я... Я... Чёрт, прости, я просто... Он же взял тебя как сироту, поэтому ты не можешь понять, что значит потерять обоих родителей. Просто потому, что у тебя их не было.
Повисшая тишина давила на сознание. Соня прекрасно понимала, что не стоило всё это говорить, но иногда эмоциям надо давать выход. Иначе рискуешь потеряться в их пучине.
— У меня была семья, — непривычно хриплый голос заставил её вздрогнуть. Андрей по-прежнему смотрел на тлеющие угли, вот только мыслями был далеко отсюда. — Но ты права. Лучше бы никого не было. Возможно, тогда мы бы не встретились, а твой отец, наконец, взглянул бы на тебя как на родную дочь. Прости, что так вышло.
*
Возвращаясь обратно в дом, Соня не раз останавливалась, чувствуя неспокойный ритм сердца. Андрей ушёл примерно сорок минут назад, оставив девушку наедине с собственными мыслями. Хотел, чтобы успокоилась. Однако эффект вышел полностью противоположный.