*
Никто из так называемых врачей не давал чётких прогнозов или обещаний. И, тем не менее, Соня продолжала верить. Не отходила от койки надолго, всё время наблюдая. По поводу оружия на арене, которое на первых этапах запрещалось правилами, никто не говорил. Списали на случайность. Мол, кто-то из зрителей случайно обронил лезвие, которое потом и затерялось под слоем пыли. Ни у кого и мысли не возникло перечить организаторам. И только среди самих участников боёв ходила правдивая версия того, что произошло.
"Они не любят, когда новички продвигаются вперед без поражений".
Кто же знал, что за собственную удачу придется расплачиваться подобным образом?
Она почти уснула у изголовья кровати, когда бессознательная биомасса на кровати дёрнула рукой, с трудом открывая глаза.
— Мы поменялись местами?
Сон как рукой сняло. Девушка наклонилась чуть ближе, всматриваясь в слегка мутноватый взгляд. Андрей не очень понимал, что происходит. Сознание никак не хотело избавляться от густого марева, потому пробуждение шло туго. Но он старался.
— Не шевелись лучше, — придержала его девушка, вынуждая лечь обратно. — Тебе сильно досталось.
— Насколько всё плохо?
— Если говорить коротко – мы оба в дерьме. На начальном этапе. А ты ещё и с дыркой в животе.
— Обожаю свою жизнь. Сам себе завидую.
Хотела сказать, что всё могло быть ещё хуже. Видела, какой рваной была рана, и как мало спиртового раствора оказалось в лазарете, что нет никакой гарантии отсутствия инфекции. Сама зашивала кожу, надеясь, что делает всё правильно. Об этом точно не стоит говорить. Хотя бы потому, что лишняя паника никому не нужна.
— Ты какая-то бледная. Давай, рассказывай, что произошло, пока я был в отключке.
— Ничего серьёзного, на самом деле, — раскладывая по полочкам все последние события, протянула Соня. — Как я уже сказала, мы оба на начальном этапе. Снова. Что касается того оружия, что было на арене, организаторы назвали это случайностью. Но ты всё равно проиграл, раз потерял сознание.
— Всё с начала, говоришь, - не выдержал, принял сидячее положение, следя за тем, чтобы швы не разошлись. — Мы так до скончания веков будем по кругу ходить. Надо выбираться отсюда и как можно скорее.
— Как ты себе это представляешь? Даже если выберемся из здания, без оружия и знания территории мы не протянем дольше пары часов.
— У тебя есть вариант лучше?
— Первая часть моего плана – дать тебе возможность хотя бы начать нормально ходить. Без страха потерять часть внутренностей на ходу.
— Хорошо, а вторая?
— Она… пока находится на стадии разработки, — ложь. Её вообще не было, даже в виде зачатков мыслей.
— Так я и думал.
— Слишком ты говорливый для того, кто только что пришёл в себя после двух дней сна.
— Копил энергию, пока спал, — фыркнул юноша, касаясь повязки. — Твоя работа?
— Прости, я не особо сильна в зашивании ран.
— Нет. Спасибо, — он улыбнулся кончиками губ, едва обозначая улыбку. — Хорошая работа.
— Всё равно слышу какой-то подвох, — прищурилась Соня, скрывая смущение за сарказмом. — Выкладывай.
— Узелки, — касаясь подушечками пальцев раны, осторожно начал Андрей. — Слишком грубые. Если будешь когда-нибудь подобным образом зашивать девушку, делай швы и узлы аккуратнее. Иначе останутся шрамы.
— Можно подумать ты бы сделал лучше, — насупилась Соня.
— Я – нет. А вот Эмиль умеет.
— Ты шутишь? — представить этого парня с иголкой в руках не получалось при всём желании, но Андрей никогда не врал ей. — И вообще, откуда он этому научился?
— А мама у него кто? — ей Богу смотрел как на неразумное дитя, которое никак не хочет понимать очевидные факты. — Да и всё детство шатались по запрещённым зонам бункера. Постоянно куда-нибудь влипали, поэтому и учились штопать друг друга. Хотя, у меня так и не получается делать красивые швы.