— Правда, я не замёрзла.
— Не доверяешь? — зачем длинные разговоры, когда можно спросить напрямую и стопроцентно попасть в цель? — Справедливо. Но тебе больше нечего бояться.
— Ты и тогда так говорил.
— Только теперь мне незачем лгать.
— Откуда мне знать, что это правда? Что ты не играешь очередную роль?
Ответа у него не было. Как и предполагала Соня. Отдавать жилетку не стала, раз хочет мёрзнуть, на то его воля. Но доверять ему духу пока не хватало. Возможно, со временем это изменится, но точно не сейчас.
— Ну что, каковы планы, товарищи бойцы? — прикуривая самокрутку, поинтересовался Семёныч. Нахмурился, пытаясь раскурить табак. Пахучая трава улетела к зеленым сородичам – последний источник никотина предательски промок.
— Добираемся до бункера, идём внутрь, выводим людей на поверхность и уходим.
— Ты же пошутил? — недоверчиво покосился на друга Виктор. Тут же облегчённо выдыхая, замечая снисходительный взгляд.
— На самом деле вариантов немного, — заметил Ильдар, рассматривая вход в бункер через бинокль. — После твоего исчезновения, а затем и самовольного ухода твоих детей, Зобин приказал усилить охрану. Вооружённых людей в тоннелях теперь вдвое больше, и это днем. Сейчас лезть туда явно бесполезно.
— Можем попробовать в обход. Зайти снаружи, через вентиляционные шахты.
— По поверхности? Можно попробовать, но только по одному. Толпой идти нет смысла, тем более, если входа не будет.
— Молодые люди, — вмешался в разговор Семёныч, всё это время налаживающий работу винтовки. — Боюсь, те ребята будут не рады вашему появлению.
Говорил старик о четырех патрульных, мирно прогуливающихся вдоль наземной части корпуса. Лучи фонариков освещали большую часть территории вокруг. Тяжёлая экипировка и внушительный размер огнестрельного оружия не давали ни шанса подобраться к входу незамеченными. Даже имея численный перевес, рисковать не хотелось.
— Можем пройти через колодец.
Никому, кроме Сони, этот вариант никто не рассматривал скорее по причине того, что о нём, в принципе, забыли. Но шанс был, и весьма неплохой. Дорога, по которой можно было войти в закрытую часть тоннеля, находилась в небольшом отдалении от главного входа. И если там не окажется охраны, у них будет шанс попасть внутрь.
— Это была закрытая зона, — укоризненно заметил Виктор, однако девушка благоразумно пропустила замечание мимо ушей. Тогда мужчина обратился к другу. — Твои тоже там бывали?
— Иногда. Попробуй, уследи за ними.
— Дурдом, — сетуя на непослушание отдельных личностей, пробурчал Виктор, поворачиваясь к остальным. — Идём через колодец?
— Что это вообще? — не понял Стас. Семеныч присоединился к заданному вопросу.
— Это дыра в асфальте. Укладку и последующие слои земли проломило от взрыва тяжёлого снаряда. Сразу после вспышки инфекции военным пришлось задействовать все ресурсы для ограничения карантинной зоны. Иногда меры были излишне радикальными. Та часть тоннеля проходила неглубоко под землей, потому обломки упали прямиком в проход. Мы закрыли туда доступ из-за высокой опасности контакта с внешним миром, но некоторые, — многозначительный взгляд в сторону дочери. — Всё же пробирались туда.
— Андрей тоже туда ходил, — обиженно фыркнула девушка.
— Андрей был на поверхности и о выживании знает побольше твоего, так что не надо…
— Ну, всё, всё, закончили, — примирительно улыбнулся Семеныч, прерывая едва разгорающийся конфликт. — Идём к этому вашему колодцу и помогаем людям. Потом отношения выясните.
Соня лишь глаза закатила на подобный выпад отца, начиная двигаться вперёд. Прислушалась к внутреннему голосу и с удивлением отметила, что не чувствует обиды за нравоучение. Раньше подобное частенько случалось, ведь Виктор не стеснялся выражать недовольство открыто. Особенно, если оно было связано с безопасностью близких людей. Но сейчас в душе была тишина. Только беспокойство о людях играло роль, но никак не личные переживания. И девушка не знала радоваться такому изменению или переживать.
Её предложение оказалось весьма верным. Охраны не оказалось ни на улице, ни внутри самого тоннеля. Правда, оказавшись внутри, Соня поняла, что главная проблема для людей далеко не вооружённая охрана. Воздух. Настолько спёртый, затхлый, что каждый вдох давался с трудом. Привыкшая свободно дышать на поверхности, девушка не могла представить каково тем, кто уже несколько месяцев вдыхал этот воздух.