— Волнуешься? — улыбнулась Надя, наблюдая за напряжённым взглядом. — Не бойся, это быстро.
— Да я догадываюсь, — нервно усмехнулась Соня, тут же вздрагивая. Её пальцы оказались накрыты чужими горячими ладонями. Такими же, слегка влажными от волнения, но не менее приятными. Она опустила взгляд – перед ней на корточках сидел Стас, успокаивающе улыбаясь.
— Ты справишься. Тем более, сама же предложила.
— Сама, — кивнула девушка, нервничая не меньше прежнего. — Но всё равно страшно.
— Цыц, там, — проверяя содержимое шприца и откладывая его в сторону, скомандовала Надя. — Сейчас всё сделаем, и через месяц будешь красоткой. Только уже с ровным носом.
Артур самозабвенно помогал своей девушке раскладывать всё нужное для полукосметической процедуры. Шприц он заблаговременно отложил подальше, от чего Соня нахмурилась.
— Разве это не обезболивающее?
— Что? А, нет. Это для других целей, не тебе. У тебя всё будет с полным спектром ощущений, не переживай.
— Вот радость-то, — икнула от страха, тут же задерживая дыхание.
Надя понимающе хмыкнула, оборачиваясь назад.
— Ты идёшь? Первым ты работаешь.
Андрей оторвался от стены и с лицом довольного кота медленно приближался к девушке. И с каждым его шагом внутри росло сомнение насчёт этой затеи. В конечном итоге, когда юноша наклонился на уровень её лица, осторожно касаясь холодными пальцами сломанной переносицы, Соня впервые вслух усомнилась в правильности собственного решении.
— Слушайте, а может и так нормально? В самом деле, мне не особо мешает.
— Ты уже только на этой неделе четыре раза передумывала, — шикнула на неё Надя, смачивая салфетку спиртом. Протёрла поле для действий, обеззараживая, после чего отошла в сторону. Кивнула Андрею и Стасу. — Стас – держи её, желательно со спины. И особенно руки! Артур, будь готов дать бинт и ножницы.
— Есть, капитан! — весело отсалютировал юноша, отчего Соня невольно усмехнулась. Может, на нервной почве, но помогло слегка расслабиться.
— Отлично. Андрей, — выразительно кивнула, оповещая о начале процедуры. И сама словно впервые заволновалась, но руки не тряслись. — Приступай.
Соня даже сказать ничего не успела. Только успела заметить ухмылку на лице абсолютно довольного жизнью друга, правая рука которого легка на затылок. Вторая взялась на неровную кость. Определенно это доставляло ему удовольствие.
— Слушай, нет, я всё-таки не думаю…
Хруст.
— Почему так больно!? — птицы за окном беспокойно взлетели, услышав крик девушки.
И только суета вокруг и тихое: «за все сожранные в жизни нервы» были ей ответом.
Конец