*
Барс бы так и оставил комнату друга нетронутой. В знак памяти или же это подсознательная благодарность за то, что он выжил – ответа на этот вопрос не знал даже сам мужчина. Но Сергей ясно дал понять: по прошествии двух недель комната должна быть очищена от ненужных вещей. Барс сам вызвался вынести вещи друга из помещения. Не мог позволить кому-то другому рыться в его шкафах.
Комната Виктора не отличалась от других. Без окон, одна кровать, длиной соразмерной стене всей комнаты. Минимум личных вещей и немного одежды – вот и все, что нажил мужчина за годы выживания под землей. Единственное, что украшало рабочий стол мужчины, это фотография. Старая, местами она выцвела, но всё равно не потеряла былой ценности. На карточке были изображены трое: Виктор, ещё молодой, не знавший всех тягот условий выживания, он обнимал за талию молодую девушку. Она улыбалась, скромно пряча улыбку за черной прядью волос, однако всё её внимание было приковано к маленькой девчушке трех лет отроду. Соня уже тогда любила исследовать всё новое, отчаянно стремясь побывать во всех неизвестных ей местах, от чего удержать ребенка в кадре для совместной фотографии оказалось непросто. Но фотограф своё дело знал, и в итоге отдал счастливым родителям сие творение.
Единственное напоминание об их прошлых жизнях.
Барс вытащил фотографию из рамки, пряча в нагрудный карман. Пусть Сергей и приказал избавиться от всех вещей, что-то мужчина всё же собирался сохранить на случай, если… Если они вернутся. Он всё еще верил, что его друг, как и ребята, которые вызвали ему помощь, жив и сможет добраться до бункера живым и невредимым. Тогда-то он и отдаст им карточку. Лично, обоим.
Кроме фоторамки, на столе не было ничего примечательного. Бумаги, книги, недописанные отчеты. Но кое-что всё же привлекло внимание мужчины, заставляя прервать своё занятие. Старая потертая дискета, спрятанная на дне нижнего ящика, была не самым типичным предметом в их ежедневном обиходе. Да и компьютер был только у Романа, а значит, он наверняка знал что это. Ну, или мог узнать.
К дискете прилагалась короткая записка: «Соня, если меня не станет, не показывай это Зобину». Не самая оптимистичная пометка. Оттого важность данного носителя возрастала в разы. Вряд ли мужчина стал бы хранить там бесполезную информацию. Тем более, что Сергею, судя по содержанию записки, показывать он её не планировал, а значит там было что-то, что могло сильно не понравиться их лидеру.
Или подорвать его авторитет.
Глава 9
Три дня пути. Казалось бы, ерунда. При наличии трех реальных водителей этот путь не должен был вызвать никаких проблем. И поначалу так и было. До наступления первой ночи. И, нет, дело было не в заражённых или бандитах. Просто, когда их было двое, Соня не замечала проблем с окружением, поскольку их и не было. Зато теперь неудобства передвижения большой компанией дали о себе знать в полной мере.
Сон.
Не сам факт восстановления сил раздражал девушку. Все началось с Артура. Собственно, на нём и закончилось, но не суть. Мало того, что он похрапывал-посапывал во сне, это ерунда. Но он же ещё и разговаривал. И ладно бы как все нормальные люди говорил что-то нейтральное или же озвучивал фразы из сна, но нет.
Он читал. Стихи. Наизусть. Лермонтов, Есенин, некоторые зарубежные поэты – список был огромным и, к чести парня, весьма разнообразным. Порой Соня даже заслушивалась его монологами, прерываемыми короткими всхрапами или попытками восполнить объем потерянной во сне слюны, вытекающей на плечо ничего не подозревающего Марка, но иногда ситуация выходила из-под контроля. Для Сони навсегда останется загадкой содержание его снов, но в особо динамичные моменты Артурчик начинал не просто разговаривать, а читать рифмованные строки громко, с чувством, с выражением, пугая и пробуждая остальных спящих. Чего уж говорить о водителе, который в такие моменты отчаянно старался не укатить в кювет от неожиданности.
Забавно, что после пробуждения Артур вообще ничего не помнил. Ни своих рассказов, ни снов. Сон у него что надо, как у младенца. Ну, или у трупа.
Еда.
В принципе, вопрос обеспеченности продовольствием всегда стоял остро в мире, где все ресурсы так или иначе ограничены. Однако семь человек это не двое, еды нужно больше. И тут выступала проблема не столько с количеством еды, сколько с отношением выживших к такому важному ресурсу.