Дело было в Антоне. Как можно не есть что-то из-за собственной прихоти, Соня не понимала. Первый раз услышав «потому что это невкусно» на вопрос о причине отказа от обеда, она даже растерялась. Думала, что он шутит или что-то вроде того. Но сидевшая рядом Надя без возражений поменялась с ним едой, разрешив ещё не начавшийся конфликт. Однако эта ситуация не стала единичной.
Антон действительно не ел абсолютно всё, что ему давалось исключительно по причине нежелания или из-за того, что ему не нравился вкус, цвет или запах. Во избежание конфликтных ситуаций Соня попросту перестала готовить на него порцию, предпочитая доверять это дело его невесте. Надю не смущали выкрутасы юноши, видимо, за несколько лет совместной жизни она привыкла к таким причудам. Но это не отменяло того факта, что подобное поведение вне стен безопасной зоны было по меньшей мере неуместным.
Споры.
Собственно, стычки возникали непосредственно и при первых двух аспектах выживания, но под конец напряжённого пути, по сути, в неизвестность нервы начали сдавать у всех. Поводом сорваться на товарище могло стать что угодно, даже банальное приоткрытое окно (как и случилось с Марком, которому «слишком дуло в ухо»; пришлось соглашаться, дабы не ругаться посреди пути). Поэтому и было принято совместное решение немного отдохнуть от долгой дороги.
Выбор пал на небольшой населенный пункт Морки. Когда-то это был мирный поселок городского типа, но теперь он полностью утратил былое очарование. Невысокие жилые дома больше не казались такими приветливыми, выбитые окна и прогнившие крыши только подтверждали, что не ждали гостей.
Но вопреки мёртвой тишине, вид пустынных улиц, практически полностью скрытых в тени зёленых деревьев, радовал глаз. Ещё и птицы, что пели свои звонкие песни, тут же затихая, стоило машине приблизиться к их гнездовью, вызывали невольную улыбку. Природа прекрасна, когда не знает влияния человека.
Выбор пал на неприметное кафе, одно из немногих в этом месте. «Бай» – кажется, так оно называлось, хотя Соня не была до конца уверена. Краска с названия стёрлась, не давая возможности убедиться в своем предположении.
Машину оставили на заднем дворе. Хоть в городе и не наблюдалось признаков присутствия других людей, лишний раз рисковать не было смысла. На изучение города времени так же не осталось: слишком быстро огненный шар уходил за горизонт, вынуждая выживших найти убежище. Кто знает, какие опасности скрываются под покровом ночи?
*
Пластик, столешницы, задернутые шторы – не самая надежная защита от посторонних глаз, но это уже что-то. Если сильно не шуметь, можно сделать вид, что внутри никого нет. Разве что шорохи посторонние. Но всё можно списать на вездесущих голодных грызунов.
Разговор не клеился. Единственным, что хоть как-то разряжал обстановку, был небольшой костёр, разведенный прямо в помещении. Слишком маленький, чтобы его можно было заметить с улицы, но достаточно сильный, чтобы согреться. Да и приятный треск сухих веток успокаивал натянутые нервы.
Они бы так и сидели в тишине, слушая лишь пение пляшущего огня, если бы не грохот со стороны технического помещения. Руки сами потянулись к оружию, однако, как только они увидели источник шума, невольно выдохнули. Из комнаты буквально вывалился сияющий как начищенный перстень Артур, держа в руках непонятное, немалых размеров нечто. Весь в пыли и паутине, местами одежда обзавелась новыми полями для заплаток, но всё это парень словно не замечал. Энтузиазм бил через край, заглушая все остальные эмоции. Как только парень подошёл ближе, попадая в поле света костра, Соня смогла рассмотреть предмет в его руках. И от осознания, что именно держал в руках юноша, захватывало дух.
— Серьёзно? — словно разговаривая с ребёнком, покосился на него Антон. — Решил всех местных привлечь?
— Тут никого нет, — пожал плечами Артур, садясь в общий круг, бережно проводя руками по корпусу. — Кто-нибудь играть умеет? Я вот так и не научился.
Никто не решился брать в руки старый инструмент. И только Соня невольно потянулась к струнам, вскоре получая инструмент в полноправное владение. Приятно было ощущать терпкий запах древесины, исходивший от старого дерева. Струны местами износились, расстроились, но в целом, играть было можно.