— Чего грустишь одна?
— Ты видел, что сейчас в центре заставы? — не отрывая взгляда от загона с домашней птицей, вопросом на вопрос ответила девушка; чуть поодаль бегали желтые цыплята, которые и привлекли все ее внимание, хотя мысли и витали очень далеко.
— Видел, что все куда-то идут, но потом увидел тебя и пошёл следом.
— Там похороны. Девочка, лет десять, не больше. Ее укусили, а позже застрелили, чтобы не мучилась, — Соня закусила губу, прокручивая в голове увиденное. — Там была её мать. Она так смотрела… Не хочу, чтобы мой отец когда-нибудь смотрел на меня так же.
— Боишься умереть?
— Боюсь, что он останется один. Мне-то уже всё равно будет, а ему с этим жить.
Несколько птенцов заметили больших людей, начиная прыгать в их сторону, желая изучить гостей их жилища. Правда, допрыгать до людей им не удалось – мама вовремя клюнула каждого в темечко, возвращая инстинкт самосохранения, разворачивая слишком уж шустрых птенчиков обратно в стону курятника. Понимает, что вдалеке от дома опасно.
— Ты не умрёшь.
Столько уверенности было в его голосе, что Соня невольно повернула голову, удивленно вскинув брови.
— С чего бы такая уверенность? Мы не знаем, что будет завтра или даже…
— Я сказал, — обрывая сомнения на корню, твердо повторил юноша, глядя ей прямо в глаза. — Ты не умрёшь. Ясно?
Соня смотрела на него с нескрываемым скептицизмом, ожидая дальнейшей шутки или чего-то, что сможет разрядить обстановку. Но, к ее удивлению, Марк оставался серьёзным, стоически выдерживая взгляд девушки. И никакого намека на смех. Юноша оставался серьёзным.
В противовес всей ситуации, Соня начала тихо смеяться. Скорее от смущения, нежели действительно увидела в его словах повод для улыбки.
— Ты чего смеёшься? — хоть Марк и пытался изобразить недовольное выражение, смущённый румянец всё равно проступил на слегка тронутой загаром коже. — Я сказал что-то смешное?
— Нет, вовсе нет, — покачала головой Соня, прикрывая рукой улыбку. — Спасибо. Правда, спасибо. За всё.
— Эй, голубки! Хорош нежности разводить, бегом сюда.
Андрей, чтоб его. Кто как не он умеет появляться в самые неподходящие моменты, видя ситуацию с совершенно ненужной стороны. Соня и Марк обреченно уронили головы в сложенные руки.
— Ужасный человек.
— Полностью согласна.
*
Следуя за Андреем, который словно изучил это место от и до всего за утро, они добрались до небольшого помещения, где их уже ждала Виктория. Она сидела за столом, на котором в строгом, одной ей понятном порядке, было разложено оружие. Чистка от лишнего пороха и посторонней грязи – залог долгой службы огнестрельных помощников.
У стены на старом диване уже сидели остальные из их небольшой группы. Все довольные, отдохнувшие. Марк даже позавидовал их свежему состоянию.
— Это все?
— Да, — кивнул Андрей, садясь рядом с Алисой. — Теперь все в сборе.
— Что происходит? — Соня все ещё не понимала сути происходящего, отчего становилось неуютно.
Женщина улыбнулась. Отложила пистолет в сторону и, сложив руки в замок перед собой, обвела присутствующих взглядом.
— Ничего серьёзного. Хотела обсудить с вами ваши дальнейшие действия. Вы ведь движетесь на запад, верно? Не расскажете причину?
— Это личное, — переглянувшись с остальными, кивнула Соня. — Но Вы правы, на запад.
— За торговцами, как я слышала. Гиблое дело, но не мне вас отговаривать. Тем более, что вы столько преодолели уже. Знаю, что вам нужна машина, однако грузовик у нас один, поэтому придется вам идти на своих двоих. Помочь можем только оружием и припасами. Отдохнете сколько надо, и можете идти.
— Зачем вам это? В смысле, Вы помогаете нам просто так, не требуя ничего взамен. Почему?
Она действительно этого не понимала. В тяжелейших условиях выживания, когда каждая канистра бензина, каждая ампула антибиотиков были на счету, было бы странно помогать незнакомым людям, не требуя ничего взамен.