Андрей невольно вздрогнул, когда край ящика с грохотом опустился на каменный край печи. Языки пламени мгновенно охватили металлические стенки, прогревая до красноты раскаленное железо. Он не знал, каково это, находиться в замкнутом пространстве без возможности выбраться, когда раскаленное железо касается кожи, оставляя ожоги, от которых не спрятаться. Да и нет смысла. Слишком сильно остатки раскалённого воздуха обжигают лёгкие, делая каждый последующий вдох до ужаса болезненным.
Когда Марк впервые закричал, Андрей не знал, куда себя деть. Лезвие у горла не давало возможности двинуться, но даже если бы ему каким-то чудом удалось вырваться из этой мёртвой хватки, всё равно было бы поздно. Он буквально видел, как обгоревшие руки колотятся в крышку в последней попытке выбраться к спасительному воздуху, но с каждой секундой сознание постепенно затуманивалось от боли. Куски кожи прилипали к стенкам, но он всё равно продолжал двигаться, отрывая от себя уже омертвевшую ткань, не желая мириться со своей участью. И только когда обожженные легкие наполнились кровью, вытесняя остатки воздуха, Марк понял, что это конец. Последний удар ослабевшей руки пришелся в крышку его персонального гроба, после чего парень уже не дышал. Оно и понятно. Мертвецы двигаться не могут.
Он не хотел смотреть на закрытую дверцу печи. Просто не мог, хотя бы потому, что эти крики, доносившиеся изнутри конструкции, пробирали до костей. Андрей направлял взгляд куда угодно, пока случайно не заметил в тени второго этажа несколько скрытых от посторонних глаз фигур.
Остатки их небольшой компании в неполном составе наблюдали за происходящим, ожидая удобной возможности вмешаться. Но её всё не было. Соня была единственной, кто приблизился слишком близко к полосе тусклого света, видимо, абсолютно забыв о безопасности. Винить её в этом Андрей не мог, просто не имел права. Тот взгляд, которым она смотрела на Марка, когда слышала его крики. Трудно представить её эмоции в тот момент. Потерять того, к кому собственное сердце испытывало чувства слишком тёплые для просто дружеских, да ещё и таким образом... Сказать, что ей было тяжело, значит, не сказать ничего.
Только когда чужая рука сжала девичье плечо в поддерживающем жесте, Андрей разглядел в темноте незнакомую доселе фигуру. Мужчина был определённо старше их всех, опытнее. И опаснее. Было в нём что-то такое, что заставляло десять раз подумать, прежде чем подпускать ближе. Однако раз Соня никак не отдёрнула руку, напротив, едва заметно благодарно кивнула, всё было не так плохо. Ну, или же казалось таковым на первый взгляд.
Ей потребовались считанные минуты, чтобы собраться с мыслями и, в последний раз бросив взгляд на закрытую печь, голос из которой больше не доносился, одними губами прошептать: «Готовься».
Ему не нужно было кивать в знак согласия или что-то говорить. Юноша и так понимал – ещё немного и они выберутся на свободу.
*
— Ты как?
Соня молчала. Что она могла сказать, когда тугой ком в горле не даёт нормально вдохнуть, а на глазах выступают непрошеные слезы? Внутри всё замерло, оцепенело, словно все внутренности скрутили в тугой узел. Больно. Но в большей степени страшно. Потерять того, кого хотелось узнать поближе, с кем хотелось проводить время – ужасно. Видеть, как он заживо сгорает, окончательно умирая от болевого шока – нет таких слов, чтобы передать эти эмоции. В душе просто ничего не осталось.
Замок из пальцев на плече несильно сжался, возвращая девушку в реальность. Стас не выглядел беспечным. Не смеялся, не пытался пошутить на счёт случившегося. Он просто ждал, когда она сможет адекватно воспринимать случившееся без ущерба для себя. И у неё получилось.
Затолкав жалость куда подальше, Соня зажмурилась на пару мгновений, после чего перевела взгляд на Андрея, одними губами говоря тому приготовиться. Потерять ещё одного близкого человека она не могла. Не имела права.
У них не было какого-то чёткого пошагового плана действий. Они ориентировались по ситуации, не забывая главного: выбраться живыми, при этом, не потеряв кого-то ещё. Слишком опасными оказались приветливые местные жители.
Всё произошло быстро, словно она каждый день отрабатывали слаженность действий.
Стас сбросил вниз часть валяющегося здесь повсюду мусора, привлекая всеобщее внимание, одновременно перепрыгнув через перила и оказавшись внизу. Растерянность не ожидавших такого поворота событий местных дала им фору –- пока они соображали, что делать со сбежавшими пленниками, Андрей успел освободиться от державших его людей, попутно приобретая себе новый нож. Не самый чистый, да и ржавчина намекала на его скорую поломку, но всё же. Его открытую спину прикрыл подоспевший Стас, который, вырвав характерный хруст из шеи одного из мужчин, отправил того к праотцам. Кстати, о последних. «Отец» наблюдал за развернувшейся картиной с нескрываемым ужасом на лице. Понимал, что его ждёт та же участь. Потому и кинулся бежать, наказывая оставшимся в живых подчинённым разобраться с ребятами.