— С твоим появлением стали ещё лучше. Я же совсем забыл, — старательно выгребая из карманов десятки старых бумажек, Руфик искал нужную. В итоге через несколько минут тяжёлых раскопок он с победным кличем поднял в воздух слегка испачканную в тёмной жидкости записку. Судя по запаху – мазут. — Это тебе. Просили передать. А ты, — смуглый палец со слегка отросшим ногтем метнулся в сторону заинтересовавшегося разговором Барса. — Ты должен мне два литра самогона.
Барс нахмурился. Откуда за ним образовался долг, мужчина не помнил абсолютно. Но потом его взгляд упал на Эмиля, который смог-таки разлепить склеившуюся бумагу, и догадка сама пришла в голову.
— Шутишь.
— Серьёзно тебе говорю, — активно закивал Руфик, от возбуждения начиная говорить с сильным акцентом. — Встретил их около месяца назад. Далеко заехали. Друзей себе нашли, да и выглядели неплохо. Пара ссадин. Очень уставшие, да и только. Чудо, не иначе!
— И впрямь, — такая надежда поселилась в сердце мужчины, что внутри всё скрутило в тугой ком. Может быть, им действительно удастся найти Виктора? И даже вернуться живыми? Хотя, это было месяц назад. Не стоило строить ложных надежд. Слишком многое могло произойти за это время. И всё же... — Как думаешь, куда они ехали?
— Известно куда, в сторону черноморского порта, — приподнятое настроение мигом улетучилось, уступая место напряжению. — Только вот жаль, что отправились так рано. Сейчас ребята из южного депо продлили железную дорогу и хотят пустить товарняк. Туда-обратно, чтобы, наконец, начать людей собирать в крупных центрах. Могли бы ехать на поезде всю дорогу.
— А мы можем?
Ильдар аж воздухом поперхнулся, во все глаза глядя на сына. Эмиль нервно переводил взгляд с отца на остальных, не задерживаясь на ком-то конкретном. Сложенный вчетверо листок теперь был бережно спрятан в нагрудный карман, рядом с кулоном. Половина которого была очень далеко.
— Можем что? — надеясь, что ослышался, на всякий случай переспросил Ильдар.
— Ты слышал. Мы можем поехать за ними? Помочь там, не знаю, но раз они живы, значит, есть шанс вернуть их домой.
— Сын, ты же понимаешь, что мы не можем все бросить и отправиться следом, — как бы сам мужчина не хотел помочь другу, умом он понимал, что кидаться следом без должной подготовки – чистое безрассудство. Соня и Андрей пока живы, но это лишь вопрос времени, сколько ещё удача будет на их стороне. — Нужно время, чтобы все подготовить, да и потом на любую вылазку нужно разрешение Сергея.
— Что-то не помню, чтобы он позволил отправиться за Виктором сразу. И что из этого вышло?
— Не пори горячку, парень, — вмешался в разговор Барс. — Мы не знаем, где они. И даже если предположить, что им удастся живыми добраться до порта, где гарантия, что мы успеем? И не сдохнем по дороге?
— Да брось, Барс, если потратить немного времени на подготовку и взять людей...
— Никто никуда не идёт.
В свете последних лучей апрельского солнца на дороге появился ещё один автомобиль. Ильдар не мог не узнать машину – слишком часто лично менял свечи и подкачивал шины. Знал каждую царапину и вмятину кузова. Лично прикатил её из домашнего гаража после нескольких лет жизни под землёй. Одно из последних напоминаний о доме.
Только вот теперь в салоне, переоборудованном для перевозки большего количества человек, сидела не его семья. Вооружённые военные, прямиком из убежища, один за другим высыпались наружу, являя взору заряженные автоматы. Однако самого говорившего видно не было. Выбираться из кузова Зобин не спешил, предпочитая вести разговоры по рации.
— В чём дело, дорогой? — желая разрядить обстановку, раскинул в стороны Руфик. Жест, доказывающий отсутствие оружия в руках. По крайней мере, видимого. -Как поживаешь? Давно я тебя не видел.
Остальные товарищи перекупщика, заметив угрозу, вылезли из вместительного кузова, но вмешиваться не спешили. Да и численное преимущество было явно не на их стороне.
— Я давал разрешение на вылазку?
Ильдар и Барс растерянно переглянулись. Да, официально любой разведчик был обязан доложить о намерении покинуть убежище, но до этого момента ни они, ни Виктор не отчитывались перед Сергеем в официальном порядке. Что изменилось, не понимал никто. Да и к чему всё это оружие?