— В который раз ты идешь на этот спектакль?
— Я сегодня очень устал, — словно бы оправдываясь, сказал Дыйканбек. — Послушаю первый акт и уйду.
— Да уж потерпи до конца, — сказала жена. — Я, например, больше всего люблю финал «Кармен». А у Соколовой сегодня день особенный, получила народную…
— Я знаю, — коротко отвечал Дыйканбек и попрощался.
Спектакль шел на подъеме. Нину вызывали много раз. На сцену поднимались поздравители с букетами, пожимали артистке руку, а кое-кто даже и целовался с ней. Дыйканбек не подошел к рампе и на этот раз. У себя в мастерской он открыл бутылку коньяка, налил себе рюмку, выпил, потом наполнил рюмку снова. Впервые в жизни он пил один — ему всегда казалось, что это дело скверное, порождаемое нехорошими причинами. Сегодня он об этом не думал, просто выпил коньяк, почувствовал приятную раскованность, нашел в справочнике Нинин домашний телефон и набрал номер.
— Алло-о! — откликнулся мягкий, грудной голос.
Долю секунды он колебался — не повесить ли трубку, потом сказал решительно:
— Здравствуйте, Нина Викторовна.
Она ответила спокойно:
— Здравствуйте. Кто это говорит?
— Нина Викторовна, вы извините мою назойливость, я просто хотел поздравить вас. Только что вернулся со спектакля с вашим участием. Я не посмел зайти к вам в гримерную. Желаю вам самого большого успеха, Нина.
Несмотря на то, что разговаривал с нею человек незнакомый, Нина не спешила положить трубку.
— За поздравление спасибо, но все-таки скажите, кто вы. Можно это узнать?
Дыйканбек засмеялся.
— Нина… — Он чувствовал себя теперь легко и просто. — Это я, может быть, ты меня вспомнишь. Я тот самый цыган, который когда-то предсказал тебе будущее. Узнала?
В трубке послышался глубокий и, как показалось Дыйканбеку, взволнованный вздох.
— Узнала, — негромко произнесла Нина.
И разговор оборвался. «Она, наверное, не помнит моего имени», — подумал Дыйканбек. В трубке отдавался шум чьих-то голосов там, в комнате у Нины. Донесся чей-то бас: «Нина, мы ждем». «Кажется, муж», — решил Дыйканбек. Нина заговорила снова, хрипловато и чуть устало:
— Спасибо тебе, Дыйканбек.
Снова пауза и сердито:
— Ты почему до сих пор не объявился? Я была на твоей выставке. Специально пошла, провела там полдня. Думала, ты пригласишь меня, а ты и не подумал. Тогда я пошла сама, цыган!
«Не забыла!» — обрадовался Дыйканбек и крикнул в трубку:
— Нина, спасибо тебе! Я не думал, что ты помнишь обо мне. Спасибо!
Она говорила теперь так, словно прижималась к мембране губами:
— Как же мне забыть тебя, Дыйканбек? Я всегда тебя помнила… Ну хорошо, так когда же мы встретимся? Нам есть о чем поговорить, верно?
— Конечно, Нина! Конечно, встретимся! Скажи, где работает твой муж?
Она поняла, что он стесняется спросить прямо, замужем ли она, и ответила просто:
— Я не замужем, Дыйканбек. Мы разошлись… Слушай, приезжай прямо сейчас ко мне! Тут собрались друзья поздравить меня, приезжай и ты, хорошо?
Дыйканбек подумал, сказал решительно:
— Нет, давай встретимся в другой раз. Я там у вас буду только мешаться, понимаешь? Ты согласна? Мы с тобой должны вдвоем отпраздновать твою награду.
Они встречались потом часто и много рассказывали друг другу. Обоим стали необходимы эти встречи. Никто не мешал им. Нина приходила в мастерскую, когда Дыйканбек работал над ее портретом; он бывал у нее за кулисами, в гримерной. Портрет был давно закончен, но Дыйканбек не давал его на выставку да и вообще никому не показывал. Нина считала, что портрет закончен, а Дыйканбек сомневался в этом, потому что портрет дался ему на удивление легко. Эта легкость и порождала сомнения — неужели может не быть недостатков в работе, которая так быстро и просто была завершена? Ему не хотелось никому показывать портрет и по этой причине, и еще потому, что он просто боялся чужих глаз. Сидя один и разглядывая свою работу придирчивым взглядом, он чувствовал, что, найди он сейчас ошибку, недостаток, не посмеет прикоснуться к портрету, положить хоть один мазок.
Атыргуль не постеснялась позвонить и спросить еще раз о портрете, поддразнивая Дыйканбека. Он вскипел, но сдержался и ответил спокойно:
— Акиш, поверь, что я считаю эту работу неоконченной. Она меня не удовлетворяет и потому заклинаю тебя — не возвращайся больше к этой теме и не шути. Мы с Ниной друзья, и ничего больше.