— Все дело в том, как организовать работу, как распределить силы. Завтра же человек тридцать направим в горы. За ночь нужно подготовить штук пятнадцать кос, отбить хорошенько.
— Ты про каких это тридцать человек говоришь? — Кумаш испуганно округлил глаза.
— Дядя, ты выслушай, не спеши отвечать. Я за три дня все прикинул. На каникулы приехало пятеро студентов — раз. Дальше я насчитал человек десять парней-старшеклассников. Остальных придется поискать в селе, соберем всех мало-мальски крепких мужчин. Пускай отправляются в горы работоспособные старики, они вполне могут копнить, верно? Пошлем нарочного в урочище Бултеке к животноводам, оттуда вызовем человек двух. Да, кстати, в горы направь и охотника Мамаке. Я слыхал, волки рыщут на джайлоо. Пускай Мамаке на них поохотится с ружьем либо с капканами, чего ради скармливать хищникам наш скот? Велико ли расстояние между зимовьем Кара-Су и пастбищем? Одному из животноводов нужно поручить снабжение косарей молоком, айраном, кумысом.
— А чем кормить их всех? В амбаре ни горсти зерна нет.
— Колхоз «Искра» дает нам десять центнеров пшеницы в долг. Пошлите подводы за зерном. Отец, успеешь смолоть завтра ночью?
— Мельницу я нынче наладил, жернова направил. Ладно, давайте. Только уж не взыщите за помол, особо мелкий не будет.
Бейше снова обратился к Кумашу:
— Если сенокос в горах закончим за две недели, тогда и людей и оборудование перебросим оттуда на уборку хлебов. Работать придется днем и ночью. Ты вели завтра Кадыркулу-уста вместе со студентами сколотить еще пять ящиков для повозок, чтобы не сеять нам при перевозке зерно на дорогу. Надо следить за тем, как перевозят хлеб, потерь не допускать. На прицепах тоже ящики установить, иначе потери неизбежны хотя бы по дороге на ток. Да, с этого нужно начать. И не забудь, что амбары наши надо расширить, мост через Мураке отремонтировать, а не то по нему комбайн не пройдет.
— Ты, племянник, своими глазами видел, какое у колхоза положение. Мост ремонтировать лес нужен, а где его взять, где взять хоть бы одно бревно? Я уж клянчил в районе, отказали наотрез: не будет вам леса в этом году, так прямо и сказали. А если нет материала, то меня, племянник, не обтешешь вместо бревна, верно?
Кумаш сморщился и удрученно крякнул.
— Я вчера выписал в районе пару хороших сосновых бревен по десять метров длиной, — отвечал на это Бейше. — Они и уйдут на ремонт моста. Да и у нас древесина найдется. На средней улице чуть не в каждом дворе торчат здоровые тополя. Заплатить хозяевам зерном, они с дорогой душой отдадут эти деревья. Можем сейчас не расплачиваться, возьмем, так сказать, в долг. Пока будут лепить кирпичи для амбаров да выводить стены, тополевая древесина успеет высохнуть — жара-то какая стоит! Таким образом мы решим очень сложный вопрос, дядюшка… Да, вспомнил! Возле дома деда Осмона я нынче приметил большой карагач. «Продадите?» — спрашиваю. «Продам, — отвечает, — за зерно». Если сейчас же за дело взяться, сколько ободьев для колес можно изготовить! Карагачевая древесина и гнется хорошо, и самая крепкая, крепче нет…
Бейше и Кумаш поели и уехали. Они уже миновали брод, а голоса их все были слышны. Потом еще долго из аила то и дело доносился лай собак, видно, председатель с Бейше ездили от двора к двору.
Бейше был очень занят, свободного времени у него совсем не оставалось, и все же он искал встречи с Зураке. Девушка по-прежнему избегала его, и оттого в сердце джигита пламень любви разгорался все сильней. Вечером, когда Бейше возвращался домой, отец с матерью начинали хлопотать вокруг него, но он отвечал на их заботы рассеянной улыбкой, почти ничего не говорил и словно бы места себе не находил. Посидев немного, поднимался и звал меня:
— Джума, давай-ка пройдемся на ту сторону.
Он до блеска начищал черные хромовые сапоги, туго подпоясывал гимнастерку, душился одеколоном и тщательно причесывал черные волосы. Затем мы отправлялись в путь.
Когда мы подходили к дому Дербишалы, Бейше замедлял шаг и все смотрел на сад. Казалось, его насильно гонят мимо этого двора — такой неуверенной, принужденной становилась его походка. Ему неловко было подглядывать, но и уйти сразу он был не в состоянии. Однако, как ни медленно мы шли, дом Дербишалы все же скоро оказывался позади, и тут Бейше говорил: «Постой, Джума».
Мы поворачивали обратно.