Однажды вечером Айна пошла по воду; тут-то ее и схватил Алмамбет с двумя дружками и потащил к своему дому. Айна бранила парней, пыталась урезонить, но видела и понимала, что они в запале, что ей с ними не сладить, и потому по дороге к дому Алмамбета в общем не сопротивлялась. Ей было даже смешно на них смотреть, — в самом деле, ну что же это за дикость, что за нелепое похищение, нельзя же к этому относиться всерьез! «Отпустите меня, — повторила она несколько раз, — самим потом будет стыдно!» Однако в доме, когда она поняла, что сейчас на нее накинут по обычаю платок как на вошедшую в семью невестку, Айна взбунтовалась и никого к себе не подпускала, несмотря ни на какие уговоры. Как ни подступались к ней почтенные байбиче, она не соглашалась. Чести жениховской семьи грозил серьезный ущерб. Решили сообщить обо всем матери Айны. Женщина старая и суеверная, та поспешила, опираясь на палку, к месту происшествия, охваченная страхом при мысли о том, каким позором в глазах односельчан будет покрыт их дом, если дочь вернется после похищения обратно. Еще во дворе у Алмамбета на старуху обрушились уговоры и причитания собравшихся по случаю скандала родственников и соседей жениха: да как же это, да что же, обычаи предков, честь и так далее и тому подобное, тут у каждого слова наготове. Пусть мать благословит замужество дочери, только так и можно поступить.
Мать Айны, никому не отвечая, стукнула своей палкой по утоптанной, твердой земле двора и вошла в дом. Айна, растрепанная, отчаянно разгневанная, при виде матери обрадовалась. Ей пришлось вести неравную борьбу со многими врагами сразу, она изнемогала — и вдруг помощь, поддержка, надежда. Айна бросилась к матери: «Мама!» Мать, бледная от волнения, заговорила, стараясь быть строгой и убедительной:
— Ты переступила порог дома уважаемых людей, зачем же ты безобразничаешь? Раз так случилось, значит, суждено тебе здесь жить. Куда камень упал, там ему и место. Каждая девушка в конце концов выходит замуж, не сквозь землю же ей провалиться! Не ломай себе жизнь, слышишь? Незачем назад оглядываться.
Мать Айны в аиле слыла женщиной разумной и с характером, ее уважали. Родственники жениха, слушая, как она увещевает дочь, шепотом превозносили старуху до небес. «Лев среди женщин!» — высокопарно определил некто из них. Айна вдруг почувствовала, что не может поступить только по своей воле, не может спорить с матерью и, главное, невыносимо будет для нее, если она пойдет наперекор, неизбежное унижение матери в глазах людей… Пусть уж ей, Айне, будет тяжело и горько. И она стала женой безразличного ей, чужого Алмамбета. Она выполняла супружеские обязанности, но на сердце было холодно. Не слишком веселой была она в девушках, а теперь совсем погасла. Табунщик не сумел расположить к себе жену, сделал обоих несчастными — ее и себя. Они не ссорились, даже не спорили. Айна прекрасно понимала, что чувство не возникнет, и года через два заговорила с мужем, когда они вечером легли в постель:
— Алмамбет, мы с тобой оба живем, не зная счастья. Ты ведь понимаешь это, а я тебе с самого начала говорила. Ты сам виноват. Я даже ребенка тебе не могу родить, потому что… Ну, короче, не жена я тебе, ведь я сама тебя до сих пор ни разу не ласкала, ни разу не был ты для меня желанным. Не загорелся наш огонь. Зачем же нам мучить друг друга?
Алмамбет понял ее, и они расстались мирно.
Родственники не могли взять в толк, почему они разошлись — ведь не ссорились, слова худого друг другу не сказали. Да и никто в селе не мог этого уразуметь. Только мать Айны, Канышбек-эне, все понимала, хоть дочка ей ни слова не говорила. Старая женщина видела, что ошиблась, и очень горевала, жалела дочь. Они не объяснялись, но когда Айна вернулась к матери, та сказала, ласково погладив дочь по голове: