Казалось бы, что могла написать брату сестра такого необыкновенного, чем могла возмутить его до последней степени?.. Оказалось, могла.
Соно крайне огорчилась, узнав, что брат не приедет к ней на летние каникулы. У нее же никого больше нет на свете, на кого она могла бы опереться. Голова уже седая, скоро пятьдесят, и зачем ей все это огромное хозяйство — и дом, и сад, и скотина, и птица… На что все это одинокому человеку, спрашивается? С собой на тот свет ничего не унесешь. Все добро она бережет для Дыйканбека, он должен понимать это. У нее душа горит от его жестокосердия. Ей ведь так немного нужно — пришел он домой, поел, что она приготовила, поговорил с ней о том о сем. Родственное участие, уважение, больше ничего… А он не приехал, каково ей терпеть одиночество целое лето? Что делать, как дни проводить? Вне себя от огорчения и обиды, Соно решила пригрозить брату. Она все еще не могла заставить себя смотреть на него как на взрослого человека и не считала нужным сдерживаться:
«Имей в виду, если ты не переведешься к нам, получишь крупные неприятности. Я буду жаловаться на тебя за твою бесчеловечность, обращусь к руководству района. И в газету напишу, опозорю тебя перед всеми».
Она полагала, что угрозами своими добьется цели, и не могла уразуметь простую вещь: любить и уважать нельзя заставить. Добилась она лишь одного — глубоко обидела брата. Он не стал отвечать на ее письма и, как и обещал ребятам, пошел с ними в поход в ущелье Шамши.
Палатки установили на берегу реки среди елей, неподалеку от дома лесника. С грохотом и ревом неслась по ущелью горная река. Подойди чуть ближе к берегу, и тебя обдаст целым ливнем крупных брызг. Там, где бегущая вода налетает на разбросанные по ее пути огромные, с юрту, валуны, вскипает, ежесекундно меняя очертания, зеленовато-белая пена. Холодна, как лед холодна горная вода — зубы ломит, если попробуешь напиться, а руку в нее опустишь — сразу закоченеет. Оба склона ущелья, северный и южный, поросли еловым лесом. По берегу реки кое-где видны ярко-зеленые заболоченные участки; возле них у чемирчек-травы особенно крупные, в след верблюда, листья, подорожник выгоняет высоченные стрелки, чуть ли не в рост проса. В зарослях болиголова, слегка пригнувшись, вполне может спрятаться взрослый человек, а конский щавель скроет и коня со всадником.
Дыйканбек, Айна и лесник сидели втроем и обсуждали маршрут похода, когда ребята вдруг заволновались: «Агай, агай, смотрите!» Дыйканбек поглядел в ту сторону, куда они показывали, и увидал, как совсем неподалеку, метров за триста-четыреста, не больше, спустилась к реке по лесистому склону золотисто-рыжая косуля. Сторожко оглядываясь по сторонам, она подошла к воде. Ребята повскакали с мест, но Дыйканбек остановил их. Животное посмотрело вправо, влево, потом склонилось к воде, напилось и не спеша удалилось по той же дороге, по какой пришло.
— Здесь много косуль? — спросил Дыйканбек у лесника.
— Много, — равнодушно отвечал тот. — Охота на них запрещена. Да я никого с ружьем и не подпускаю сюда. Косули отвыкли от выстрелов, перестали бояться людей. Вон видите лощину. Да вон она, вся кустами заросла. Там косуль очень много. Сейчас у них телята еще совсем маленькие, поэтому косули в нашу сторону мало ходят.
…На другой день Дыйканбек еще до зари вышел вместе с лесником на охоту. В небе не погасли звезды, по ущелью тянул ледяной ветер. Шум реки казался особенно громким, трудно было разговаривать. Как и договорились накануне вечером, лесник показал Дыйканбеку направление, махнув рукой в ту сторону, где виднелась остроконечная вершина.
— Иди так, чтобы эта горка все время видна была прямо перед тобой! — наклонившись к Дыйканбеку, кричал он. — Как раз к той самой лощине и выйдешь! Вход в нее очень узкий. Как солнце взойдет, ты встань у самого входа, а я пойду в твою сторону с другого конца лощины и погоню к тебе косуль. Пугну их! Только ты, сынок, стреляй по выбору. Маток с детьми не трогай! Ну они, матки-то, и выйдут последними. Ты первую косулю пропусти, а во вторую можешь стрелять. Там как раз около входа в лощину камни лежат грудой. Ты за этими камнями укроешься, и все перед тобой как на ладони. Иди вот по этому гребню, он тебя приведет прямо к месту. Пока ты не дойдешь, я косуль гнать не стану. Дорога у них одна, потому что склоны у лощины крутые и голые. Да ты и сам увидишь. Как дойдешь туда, сбрось вниз камень покрупней, мне это будет знак.