До остроконечной горки, на которую показал лесник, казалось, рукой подать; Дыйканбек думал, что за полчаса доберется. Однако к тому времени, как он вскарабкался на гребень, по которому надо было двигаться к лощине, пот лил с него градом. Вспомнилось ему и то, что не раз он слыхал от людей бывалых: трудно в гору подниматься, а спускаться еще трудней. На самой высокой точке гребня он был уже после восхода солнца, а до цели, по его теперешним предположениям, оставалось шагать не меньше часу. Дыйканбек остановился передохнуть и с наслаждением подставил грудь холодному ветру, что тянул со снежных вершин. Вдруг он увидел, как на покрытый красноватым лишайником большущий камень совсем неподалеку от него взлетел петух горной куропатки и запел. Должно быть, сообщал всем, что утро наступило и пора вставать. И сразу, откуда ни возьмись, поднялась над камнями целая куропаточья стая. Большинство из них тотчас полетело, понеслось наперегонки к долине. Среди камней остались только красноклювые бородатые куропатки, которые, к большому удивлению Дыйканбека, совсем не испугались человека, словно и не заметили его, либо понимали, что он не причинит им никакого вреда. Птицы топтались в редкой пожелтевшей траве, отыскивая спелые семена овсяницы и ковыля. Хлопотливая мамаша-куропатка привела кормить целый выводок. Дыйканбек принялся было считать птенцов, но юркие малыши были так похожи один на другого и так быстро перебегали с места на место, что сосчитать их не было никакой возможности. Дыйканбеку, во всяком случае, показалось, что их не меньше трех десятков. Охотники считают бородатых куропаток самыми дружными и самыми любопытными из всех пернатых. Если одна птица из стаи попадет в силок, остальные спешат ей на помощь и попадаются, конечно, тоже. По-киргизски эти куропатки называются «чиль», и в народе родственников, живущих в мире и любви друг к другу, называют «чиль-боор» — то есть «отзывчивыми, как куропатки».
Куропатки попадают в сети не от жадности, а потому что им любопытно потрогать собственным клювом неизвестную, невиданную вещь. Дыйканбека они ничуть не боялись, вертелись вокруг камня, на который он присел. Впрочем, красноклювый петушок отгонял особо любопытных самочек, на своем языке предупреждал их об опасности. Когда Дыйканбек встал, только многодетная мамаша увела свой выводок вниз, остальные птицы отбежали совсем недалеко и остановились, поглядывая на человека и перекликаясь. К этому времени все вокруг звенело от птичьих голосов. Особенно выделялся резкий крик сороки — бдительного и беспокойного сторожа всех птиц и зверей. Заслышав ее предупреждение об опасности, все живое спешит спрятаться и затаиться. Охотники так и считают — где сорока завелась, там добычи не ищи.
Прошагав еще с полчаса, Дыйканбек почувствовал, что задыхается. Сердце бешено колотилось. Он почти свалился навзничь на мягкий ковыль. Над ним раскинулась прозрачная синь чистого неба. Никогда еще не приходилось Дыйканбеку дышать таким чистым воздухом, полным запахов трав и цветов. Немного погодя, когда он отдохнул, сердце успокоилось, начало биться ровнее. Знакомым теплым духом парного молока вдруг потянуло со стороны округлой поляны, защищенной от ветра крутыми склонами. Только теперь Дыйканбек заметил небольшое, в несколько голов, стадо животастых медлительных коров; возле них топтались нескладные, голенастые телята. Однако юрты нигде поблизости не видать было. Поистине блаженное существование вели здесь эти коровы. Волк не решится летом напасть на хоть и малое, но все-таки стадо. Хозяину достаточно наведаться к животным раз в неделю, не чаще.
Солнце поднялось уже довольно высоко, когда Дыйканбек достиг условленного места. Впереди видна была поросшая густым, непроходимым для человека лесом лощина. В высокой траве цвели в невероятном изобилии цветы, никогда до сих пор Дыйканбеком не виданные. Земля, по которой почти не ступала нога человека, сохраняла первозданно дикий и прекрасный облик. Дыйканбек снова прилег на траву, чувствуя, как от душистого воздуха кружится голова, как сильной и счастливой жаждой жизни полнится грудь. Казалось, только от него самого зависит, чтобы эта минута счастья превратилась в вечность.