Совсем неподалеку — во всяком случае, так казалось — сверкали в солнечных лучах горные снега; Дыйканбек никогда еще не видал такой чистой, ослепительной, несравненной белизны. Для него сейчас эти горы были центром мира. Увидеть их красоту — значит понять красоту всего мира, всей жизни, понять, что вечна эта красота. Ты умрешь, а она останется, и это великолепно.
Дыйканбек лежал и слушал, как целым хором негромких голосов поет свою летнюю песню природа. В ровное гудение пчел и шмелей, которое ему легко было распознать, то и дело вплетались иные, непонятные звуки, их было много, очень много… Но вот откуда-то издалека донесся крик кукушки, и Дыйканбек поднял голову, удивляясь, откуда взялась кукушка в разгар лета? Он уже снова опустил было голову на траву, когда все из той же дали прозвучал ружейный выстрел. Тогда только вспомнил он, зачем пришел сюда. Он поискал подходящий камень, чтобы бросить его вниз, как договорились они с лесником, но камня не нашел. Метрах в десяти от себя он заметил ту самую груду камней, о которой сказал лесник, и встал, чтобы подойти к ней, но в это время по густым зарослям кустов и деревьев пронесся громкий треск, и Дыйканбек бросился снова на землю. Треск прекратился где-то метрах в пятидесяти от него. Утро было уже в полном разгаре, и ветер совсем стих. Дыйканбек увидел полускрытые зеленью очертания тела косули; над зарослями торчали разветвленные рога. Прижавшись к земле, Дыйканбек осторожно раздвинул стебли травы и замер. Самец косули вроде бы убедился, что поблизости никого нет, и сделал еще несколько шагов вперед. Черный влажный нос его с широко раскрытыми ноздрями шевелился, принюхиваясь. Не уловив незнакомых запахов, животное фыркнуло и скачками поднялось на склон, ведя за собою нескольких самок, которых Дыйканбек вначале не заметил. Косули находились теперь выше человека, и ветер, поднимись он сейчас, не донес бы до них его запах. Животные словно чувствовали себя свободными от страха хозяевами этих мест, так уверенно они держались, так спокойно глядели по сторонам, чуть подрагивая хвостиками. Самец был темнее светло-рыжих самок. Телят не видно было в высокой траве. Но вот самец фыркнул еще раз и снова двинулся вперед. Должно быть, он на своем языке распорядился, чтобы остальные не следовали за ним, — самки не тронулись с места, только одна повернулась мордой в ту сторону, где прятался Дыйканбек. В траве перед самкой, наверное, лежал теленок. Дыйканбеку хорошо видны были глаза косули — темные-темные, блестящие и то ли грустные, то ли испуганные. Прекрасные, полные жизни глаза. Косуля, прогнув тонкую красивую шею, наклонилась к детенышу и шевельнула темными губами, будто что-то шепнула ему. Малыш поднялся и быстро-быстро замахал коротким хвостиком.
Дыйканбек, взволнованный до глубины души тем, что увидел, не мог унять дрожь, как ни старался. Какие глаза, думалось ему, какие дивные, прекрасные глаза, таких нет ни у одной самой красивой женщины! Да и все животное чудесно красиво — лучшее порождение природы, среди которой оно живет. Художник был завороженно вот послышался призыв рогатого вожака, и косули мгновенно умчались прочь. Как хорошо, что они не учуяли человека, который прятался так близко от них! Будь на месте Дыйканбека кто-нибудь иной, одной из косуль не миновать бы смертоносного свинца… Он встал и вскарабкался туда, где только что паслись животные. Стебли травы были растоптаны твердыми копытцами, в воздухе еще держался запах косуль. Дыйканбек наклонился, поднял несколько обломанных стебельков с желтыми цветами и вдруг снова опустился на землю. И снова почувствовал себя в центре мира. Земля и небо сливались воедино, а он был пришельцем с другой планеты, обостренно воспринимавшим красоту природы с ее запахами и звуками. Самый счастливый человек во вселенной…
Когда лесник, обливаясь потом, добрался до него, Дыйканбек все еще лежал навзничь на траве, раскинув руки.
— Эй, сынок, ты жив-здоров?
Еще не услышав ответа, лесник по озаренному светом радости лицу Дыйканбека понял, что все в порядке, и продолжал:
— Ну а я уж мало-мало испугался, не случилось ли чего по дороге, места-то незнакомые. Ну ладно, все хорошо. Ты скажи, чего не стрелял-то? Косули прошли совсем рядом, как бы хорошо нынче отведать мяса да шурпы. У косуль теперь мясо сладкое, прямо как спелый урюк! А так чего ради ты мучился с самой зари?