— Ружье забыл зарядить вовремя, — соврал Дыйканбек. — Начал заряжать и спугнул косуль. Ладно, аксакал, не огорчайтесь. Не судьба, значит, нам отведать этой пищи.
Трудно сказать, насколько поверил лесник Дыйканбеку. Вскоре оба они молча начали спускаться по заросшему высокой, человеку по грудь, травой горному склону. Где-то далеко послышался крик косули.
— Солнце за полдень перевалило, — заговорил лесник. — Косули ушли теперь в самые густые заросли, их оттуда не выманишь. Пошли-ка домой.
Оттуда, где стояли Дыйканбек с лесником, хорошо было видно раскинувшееся внизу урочище Кек-Джайык. На дальнем конце зеленого джайлоо, кое-где поросшего ельником, паслось несколько табунов. Среди сосен на пологом склоне виднелись юрты — в них, как догадался Дыйканбек, жили табунщики.
— Аксакал, вы идите домой, — предложил Дыйканбек, — а я побуду здесь до вечера. Если задержусь, не ищите меня.
Лесник снял со спины курджун с припасами, привязал его на спину Дыйканбеку.
— Если уж ты захотел погостить у табунщиков, надо бы ехать с кордона верхом на лошади. Там от нас к ним есть прямая дорога. Ну ладно, иди отсюда, только в лес не сворачивай. В лесу медведи водятся, ну они-то сейчас не тронут человека, а вот кабанов берегись. Нету зверя злее, чем дикий кабан, а их тут много.
Дыйканбек шел так, как велел ему лесник. Измучился, пока поднялся вверх, а потом спустился. Колени дрожали от слабости. Он присел на пригорок возле красноватой скалы и достал провизию. Солнце стояло в зените, однако кривые, густо переплетенные ветки распластавшейся на скале арчи давали хорошую тень. Дыйканбеку очень хотелось пить, а когда он глотнул из бурдючка холодного айрана, захотелось и спать. Он понял, как сильно устал за эти полдня. Вдруг справа от него кто-то сбросил или уронил камень. Дыйканбек не обратил на это особого внимания — усталость брала свое, и он лег, блаженно вытянув затекшие от долгой ходьбы ноги. Еще один камешек упал совсем рядом. Дыйканбек поднял голову, решив, что это лесник вернулся и хочет над ним подшутить, но поблизости вроде бы никого не было. Впрочем, лесник, наверное, прячется, хочет напугать Дыйканбека, говорил же он, что здесь есть медведи. Дыйканбек снова улегся, но тут шагах в десяти от него опять упал на землю камень, подпрыгнул от удара и покатился вниз. Быстро повернув голову в ту сторону, откуда прилетел камень, Дыйканбек глазам своим не поверил: совсем близко от него сидел на задних лапах темно-бурый медведь, сидел и глядел на человека, видимо, не зная, что предпринять. Чтобы не свалиться, зверь ухватился одной передней лапой за куст смородины. Дыйканбек решил, что это медведица и что у нее где-нибудь неподалеку берлога, а в берлоге медвежата… Ему казалось, что медведица хочет сказать своим взглядом: «Не трогай меня, тогда и я тебя не трону, ведь я тебя первая заметила. Камни бросала только, чтобы предупредить тебя. Иди, батыр, подобру-поздорову, расстанемся с тобой по-хорошему. Я не злая…» Дыйканбек, порядком перепуганный, справился кое-как со своим волнением и повернул ружье дулом вниз, стараясь, чтобы медведица это заметила. Она продолжала сидеть неподвижно и смотрела по-прежнему пристально. Дыйканбек повернулся и пошел прочь. Оглянулся на медведицу и, как мог дружелюбно, помахал ей рукой. Она же словно поняла его мирные намерения и выпустила из лапы камень — не бросила, а просто уронила его на землю. Но не уходила — глядела человеку вслед. И только когда он почти скрылся из глаз, животное опустилось на все четыре лапы и в мгновение ока бесшумно исчезло в невысоком частом еловом подлеске.
Вернулся Дыйканбек от табунщиков уже за полночь. Айна еще не спала и не гасила лампу. Не вернись Дыйканбек, просидела бы так до зари. Едва за дверями послышался его голос, она встала и вышла ему навстречу. Он невероятно устал, еле передвигал ноги, но был весел и доволен.
— Вы до сих пор не спите? — спросил он Айну.
— Беспокоилась, уж очень вы задержались… Есть будете?
— Я задержался не случайно, но об этом завтра. Сейчас я еле жив от усталости, шел пешком от табунщиков. Есть не буду, сыт. Может, я бы и пораньше пришел, да вот с медведем повстречался, надо же было потолковать с беднягой, а то он все один да один в лесу. Скучно, словом перекинуться не с кем. Ну что головой качаешь, не веришь? Честное слово, повстречался с медведем, утром все подробно расскажу… У нас тут никаких ЧП не было?
Дыйканбек попрощался с Айной и ушел к себе спать.
Айна долго еще не могла уснуть в эту короткую летнюю ночь. Лежала и думала о счастье. Здесь, в горах, они с Дыйканбеком сблизились еще больше. Он теперь совсем другой, заботится о ней. Айна видит, что эти заботы доставляют ему удовольствие. Приносит ей цветы, ягоды, помогает чистить картошку. Особенно приятно, когда он спрашивает ласково: «Ну, не устала?»