Но вернемся к тому дню, когда Дыйканбек так и не пошел к Айне. На следующее утро он отправился в школу как ни в чем не бывало. Иногда он сам удивлялся тому, что Айна занимает теперь так много места в его сердце. Удивлялся, но не пытался разобраться в причинах, а просто был ласков с Айной, заботился о ней как о сестре, и ему от этого было хорошо, приятно. Жизнь стала содержательной и интересной. После возвращения из лагеря он не изменил своего обращения; очень часто они с Айной после уроков вместе уходили из школы на глазах у других учителей. Он провожал Айну через лес. По дороге они весело разговаривали, смеялись, а когда выходили на открытое место, Дыйканбек поворачивал назад, и Айна шла дальше одна. Он еще ни разу не был у нее дома, сам не заходил, а приглашать его одного Айна стеснялась. В конце концов она решила позвать товарищей по работе к себе на день рождения, тогда придет и Дыйканбек. Он принял приглашение и долго думал, что подарить Айне. Решил написать ее портрет, но попросил, чтобы она об этом никому не говорила. Позировала она ему в лесу, сидя на пне. За несколько коротких сеансов он закончил портрет, кажется, удачный, во всяком случае, Айне он понравился. Внутренне довольный тем, что работает он все еще легко, быстро, Дыйканбек отдал молодой женщине свой подарок и еще раз попросил никому не показывать. За кисти он после этого не взялся, но о написанном портрете думал часто.
Айна, конечно, ждала, что отношения их будут развиваться, внимания и приветливости ей было недостаточно. Она не без удовольствия выслушивала шуточки молодых учителей, мало того, старалась сама задеть и подзадорить Дыйканбека, и это не всем нравилось. Кое-кто из учителей не одобрял слишком смелого поведения Айны. Дыйканбек над собой подшучивать не позволял никому, а когда услыхал раз-другой не слишком сдержанные отзывы об Айне, вступился за ее честь. В гневе он сильно бледнел, черты обычно спокойного лица делались резкими, глаза пылали негодованием. Этот непривычный для всех, кто виделся с Дыйканбеком почти каждый день на работе, облик произвел сильное впечатление, и подшучивание прекратилось. Однако в поведении самого Дыйканбека, когда он оставался наедине с Айной, появилось нечто новое, трудно уловимое и определяемое, но, во всяком случае, такое, отчего в сердце у молодой женщины ожили надежды.
Когда Дыйканбек подошел к школе, у ворот он снова увидел Айну с Балтабаем. Он не придавал особенного значения тому, что Балтабай льнет к Айне, но, конечно, и удовольствия от этого не испытывал. Наверное, он и сам не сказал бы точно, почему это ему не нравится, но, пожалуй, то была не ревность. Скорее уязвленное самолюбие: слишком уж нелепым казался ему недотепа Балтабай с его ухаживанием. Во всяком случае, сейчас Дыйканбек быстро изменил направление и сделал вид, что спешит в спортзал.
— Дыйканбек, иди сюда, — тотчас окликнула его Айна.
Он подошел, всем своим видом стараясь показать, что его отрывают от срочного дела.
— Ты чего это мимо бежишь и не здороваешься? Или не узнал нас? — Айна засмеялась, и лицо у нее порозовело.
— Как же мне вас не узнать, помилуй бог, — отвечал Дыйканбек. — Не хотел мешать беседе.
— Ну какая там помеха? Тоже скажешь! У нас с Балтабай-агаем секретов нет.
Айна протянула руку и поправила Дыйканбеку воротник на рубашке. Брови у нее слегка приподнялись, в глазах стоял вопрос: «Ты почему не пришел вечером?»
Дыйканбек искоса глянул на Балтабая. И сколь беглым ни был этот взгляд, Балтабай его заметил и смутился, забеспокоился. Опустил глаза и как-то бестолково задвигал руками, словно не знал, куда их девать. Дыйканбеку стало жаль его. Подумалось, что такими вот нескладными, неловкими бывают только люди добросердечные и чистые душой, у которых все мысли и чувства, как говорится, на лбу написаны. Такой человек не соврет, не сделает ничего дурного и никого не обидит.
В последнее время Балтабай стал следить за своей наружностью. Вот и сейчас на нем новый костюм, рубашка белоснежная, галстук завязан если и не искусно, то старательно и аккуратно. Даже шляпу новую купил он себе. Дыйканбек не видал его прежде таким нарядным. Но, как видно, новенькая с иголочки одежда тяготила ее владельца, и ощущение это усилилось, когда появился Дыйканбек. Балтабаю хотелось уйти, но он не мог найти предлога. В конце концов он не выдержал и сказал с виноватым видом: