Прямо перед ним как будто ожила картина Саврасова «Грачи прилетели» — те же краски ранней весны, те же растрепанные гнезда на голых ветвях, которые надо было хлопотливым птицам привести в порядок после зимних бурь. До самого полудня Дыйканбек сидел и глядел на возню грачей, а потом поднялся и пошел по тропинке в лес. Он гулял долго и не заметил, как свечерело. До станции добрался не сразу, потому что сбился с пути в незнакомом месте, а когда добрался, солнце уже село. На станции пусто, возле билетной кассы ни души, только весьма необщительный на вид рыжебородый сгорбленный старик не спеша сметает метлой мусор с дощатого перрона. Дыйканбек присел на ту же скамейку, где сидел с утра. Ноги гудели от усталости, клонило в сон, было холодно, потому что поехал он в одном плаще. Хотелось одного — войти в теплый вагон электрички, сесть куда-нибудь в угол и прикорнуть до Москвы. Да и живот крепко подвело. Но вот уже два поезда пролетели мимо станции без остановки. Когда промелькнул и третий, Дыйканбек забеспокоился и встал. На перроне увидел он какую-то девушку. Может быть, она знает расписание? Дыйканбек подошел к ней и спросил:
— Когда будет поезд, не знаете?
Девушка ответила, даже не обернувшись к нему:
— Да вы разве не видите? Поезда идут один за другим.
— Почему же они не останавливаются?
— Да, по-моему, больше ни один уже не остановится. Я вот опоздала на последний, который делает здесь остановку. Думала, успею, а все-таки опоздала.
Дыйканбеку стало не по себе.
— Что же нам делать? — спросил он беспокойно.
— До большой станции отсюда пешком восемь километров. Пока дойдешь, вообще электрички ходить перестанут.
Девушка говорила так спокойно и беззаботно, что Дыйканбеку почему-то казалось; она знает, как выйти из положения.
— Так что же нам делать? — снова спросил он. — Или здесь гостиница какая-нибудь есть?
— Какая там гостиница! Мне вот придется возвращаться туда, откуда пришла. — И девушка, по-прежнему не глядя на Дыйканбека, подняла черную сумку, которая стояла возле нее, и собралась идти, но тут, словно что-то сообразив, повернулась наконец к Дыйканбеку.
— А вы сами-то откуда пришли? Вам тоже надо возвращаться, поезда точно не будет…
— Мне здесь ночевать негде, я чужой в этих местах, приехал из Москвы. Гулял по лесу и задержался.
— Смешно… Кто же в это время гуляет в лесу? Даже снег еще не растаял. В грибной сезон другое дело, — рассмеялась девушка.
— Не верите? Честное слово, до сих пор гулял по лесу. Вы, пожалуйста, не бойтесь меня, я студент, художник, — как мог убедительнее, даже с дрожью в голосе говорил Дыйканбек.
Девушка только плечами пожала.
— Вот еще!.. Чего мне вас бояться! Я вообще никого не боюсь. Вы бы лучше сами не трусили. Ну-ка держите! — И девушка передала свою черную сумку Дыйканбеку. — Идемте к нам. Я-то завтра работаю во вторую смену, а вы на лекции, конечно, опоздаете, попадет вам.
— Лекций у нас завтра нет, но на занятия все равно идти надо. Но я думаю, к девяти успею.
Девушка шла впереди по узкой тропинке. Дыйканбек за ней. Разговаривать было неудобно, но они все же познакомились.
— Меня зовут Ниной, фамилия моя Бичурнна. Я работаю на ремонтном комбинате. Три года назад кончила десятый класс. А вас как зовут? Дыйканбек? — Она легко выговорила его имя, засмеялась от удовольствия, что справилась с непривычным словом, и спросила: — Вы из Казахстана?
— Нет. Я киргиз. Казахстан и Киргизия — соседи. В обычаях и в языке много общего.
— Я знаю. Мы проходили в школе. У вас там очень высокие горы. Памир, это у вас?
— Памир не у нас, в Таджикистане. У нас Тянь-Шань. Вот я скоро кончу учиться, тогда могу пригласить вас к себе в гости, если захотите. Посмотрите, какая у нас земля, съездите на джайлоо в горы, попробуете кумыс. Вы знаете, что такое кумыс? Кто пьет его, никогда не заболеет. Особенно он целебен для легких.