— Чего разлеглась-то? С неба, что ли, свалилась, джене? Вставай поживей да пошевеливайся! Как-никак женщиной называешься, женой! Можно подумать, что гы родишь нашему Аргыну сына с золотой головой. Нечего командовать, занимайся хозяйством сама! Любого мужика можно вывести из терпения, имей в виду. Ты…
Неизвестно, чего и сколько наговорил бы еще Болотбек, но тут у него от злости дух перехватило, и он неожиданно умолк. Атыргуль, бледная от обиды и гнева, не сказала в ответ ни слова, но, когда она взяла нож у Аргына и начала перемешивать картошку на сковороде, руки у нее тряслись, движения были яростно-нервные.
— Ну вот, теперь подходяще. Похожа на жену. Ты не ставь себя выше всех, готовь еду сама. Аргына нужно беречь, он талантливый человек.
Тут уж Атыргуль не выдержала — взорвалась:
— Убирайся вой со своими поучениями, дурак! И больше не смей переступать порог нашего дома, слышишь? Убирайся, говорю тебе, вон отсюда!
Болотбек не пошевельнулся. В комнате наступила тягостная тишина. Первым заговорил гость.
— Ну, слыхал, что твоя супруга сказала? — повернулся он к растерявшемуся Аргыну. — Прикажешь уходить? Или уйдешь вместе со мной? Если дорожишь родством и дружбой, оставь эту не в меру решительную женщину. Ну, пошли со мной. Онолтай куда лучше твоей жены, сколько раз я тебе это говорил! Пошли! Она тебя встретит с распростертыми объятиями.
— Кто такая Онолтай?
Вопрос вырвался у Атыргуль невольно.
— Ты ее не знаешь! Ее знаем только мы с Аргыном. Онолтай — любовница Аргына. Не красавица, зато умница. Один у нее недостаток — не рожает. Три раза была замужем, и все равно она лучше тебя. К ней в дом войдешь — духами пахнет. Аргын у нее спал только на крахмальных простынях. А ты посмотри, что у тебя тут творится. Полгода еще не прошло, как замуж вышла, э-эх… Так что не гордись, ты ничем не выше Онолтай. Идем, Аргын! Онолтай не заставит картошку чистить — она тебе ноги будет мыть и воду пить. Как плакала, бедняжка, когда узнала, что ты женился! Пустила к себе этого дурака Текебая, ну, я этого ишака сам выгоню. Всю морду ему разобью. Пошли…
В ответ на эту зажигательную речь Атыргуль подошла к Аргыну, взяла его руку, сказала спокойно, уверенно:
— Хватит болтать, иди прочь. Аргын мой муж, а свою прекрасную Онолтай возьми себе. И спи на ее белых простынях. И если ты еще раз явишься сюда и будешь Аргына на всякие подлости уговаривать, я к тебе на работу пойду. Заявление напишу на тебя! Я тебе советую — держись от меня подальше, не попадайся мне на глаза! Не то всю рожу твою вот этими самыми ногтями разукрашу, понял? — И она протянула к нему руку с растопыренными пальцами.
Болотбек даже попятился — он не ожидал такого отпора.
— Ну, что глаза вытаращил? Убирайся, говорю тебе! — И Атыргуль шагнула к Болотбеку.
— Уходи, Бокин, а? — вмешался наконец в разговор молчавший до сих пор Аргын. — Ну что ты с женщиной воюешь? Некрасиво это… Иди, ладно?
Когда Болот наконец ушел, Атыргуль повалилась ничком на диван и зарыдала. Долго пришлось Аргыну уговаривать и успокаивать ее.
— Это же старая история, Акинтай, ну что ты, честное слово! Давным-давно все было, с каким холостяком такого не бывает!.. Прости, Акинтай! Я и думать позабыл об этой потаскушке, и ничего подобного никогда больше со мной не случится. Вот увидишь, буду послушный как ребенок. Да я готов следы твоих ног целовать, Акиш…
Аргын уговаривал, Атыргуль плакала… С этого дня на жизнь супругов словно бы легла темная тень. Атыргуль твердо и определенно поняла, что взяла над мужем верх. Аргын уже не смел ей перечить ни в чем, но она, избрав удобную для нее роль униженной и оскорбленной, разыгрывала ее как по нотам.
Вернемся, однако, к тому дню и часу, когда Атыргуль все еще плакала на диване, а муж ее успокаивал. Наконец они помирились. Трудно сказать, окончательно ли успокоились оба, но тут как раз кто-то забарабанил в дверь.
— Не открывай! — вскрикнула Атыргуль, поспешно поправляя сбившийся платок и вытирая слезы, но за дверью гремел чей-то бас:
— Эй, есть там кто живой?
Едва Аргын отворил, в комнату ввалился неуклюжий здоровяк.
— Что у вас в городе за народ! Сами дома, а не откликаетесь! Атыргуль, да ты ли это? Иди ко мне, поцелуемся, сколько времени не видались, года три, не меньше. А это, стало быть, зятек… Ну давай знакомиться. Желаю вам счастья.
Шумный гость пожал руки растерявшимся супругам, сбросил с себя пальто и подтащил по полу от порога к середине комнаты тяжелый чемодан.