Однажды на совещании выступал известный тренер, из пожилых. Он говорил просто и дельно. Но в какой-то момент достал из кармана листок, нацепил очки и стал читать нечто такое, что своими словами изложить был не в силах. Прочитал, доказав аудитории, что и он не лыком шит, спрятал листок, снял очки, облегченно перевел дух и завершил выступление, как начал, просто и дельно. Зная людей, близких этому тренеру, я спросил одного из них, работника института физкультуры": «Не ваше ли сочинение было зачитано?» Он кивнул и слегка развел руками. Жест был очевиден: «Как же без этого?!»
Я отдаю себе отчет в том, что для журналиста было бы самонадеянностью пытаться рассудить и развести стороны, противостоящие в этом приглушенном споре, и в конце поставить самодовольную точку. Таких претензий у меня нет. Просто вижу, что скопились и прибывают разного рода вопросы и недоумения, и грозят стать затором, пробкой, если продолжать стыдливо отводить от них глаза. Уже невозможно не обозначить эти вопросы, поскольку и футболу лучше, если все откровенно. Тогда легче надеяться, что тайные, подспудные несогласия и неясности перестанут нарушать то единство взглядов и усилий, которое совершенно необходимо нашему футбольному миру, и без того живущему трудно.
Все давно согласились с тем, что футбол стал сложнее, чем был. Это умозаключение вывели вовсе не люди, принадлежащие к футбольным кругам, которых можно было бы заподозрить в намерении придать своему занятию лестный для их самолюбия лоск. Это ясно любому, даже не слишком искушенному зрителю, это видно на глаз, без каких-либо специальных проб, тестов и исследований.
В футболе, как и во всем спорте, наперегонки ведутся напористые поиски скрытых, невыделенных сил, расширяются знания о тренировке, изобретаются способы, как наверняка приводить команды в полной боевой готовности к наиболее ответственным, пиковым матчам, как достигать того психологического состояния, при котором игроки все вместе в равной мере испытывали бы острую жажду победы.
Заметно изменился облик самой игры. Она ведется быстрее, решительнее, резче, даже, может быть, грубее, с нескрываемой эмоциональностью. Тактические схемы, прежде соблюдавшиеся неукоснительно, потеряли свою власть и существуют лишь в общем виде, как исходная, элементарная необходимость, как подобие стартовых колодок у спринтеров, от которых полагается оттолкнуться, чтобы вырваться на простор. Но, с другой стороны, команде нельзя же вести себя на поле по наитию, как бог на душу положит, значит, организация игры, уйдя от схемы, приобрела более тонкий, скрытый вид, стала умнее, хитрее, разнообразнее, как выразились бы любители новейшей терминологии – вариативнее.
К слову говоря, в прежние годы было проще сделать выбор игроков в сборную. Тренер мог составить список кандидатов на каждое из одиннадцати мест и отобрать согласно своему вкусу лучших, будучи уверенным, что любой из футболистов знает свою игру на этом месте и сделает все, что от него требуется, согласно общепринятым тактическим правилам. Теперь же тренер должен быть наделен воображением, ему полагается предвидеть способность игроков вести игру сообща, легко понимая друг друга, меняясь местами и находя всякий раз оригинальные решения.
Все это так, все это в духе времени, нет ничего удивительного, что старая игра испытывает на себе влияние прогрессивных начал, можно только порадоваться ее восприимчивости к благотворным переменам.
И уж коль скоро упомянуты перемены, нельзя не припомнить наш прежний, я бы сказал, парадоксальный опыт в приноравливании к ним. Не буду трогать седую старину. Скажу об удивительных вещах, творившихся в пору, когда весь мир перешел к игре с четырьмя защитниками. У нас эта тактика исследовалась вдоль и поперек, читались лекции, велись дискуссии на конференциях и в печати. Теоретическая мысль била ключом. Но только команды наши, и клубные и сборная, неведомо почему долго еще играли по-старому. А когда решились наконец перестроиться, выяснилось, что главные соперники успели пойти дальше.
Скажу и о поветрии оборонительного футбола, на какое-то время заполонившего стадионы многих стран. У нас этому поветрию давали словесный отпор, его разоблачали и клеймили, объявляли, и вполне резонно, несвойственным для футбола нашей страны, взращенного в духе смелости и самоуважения.