Поезд поворачивает на большой скорости, и мужчина, стоящий рядом со мной, невольно делает шаг назад и наталкивается на меня. Он бормочет извинение. Я сдвигаю руку чуть в сторону по поручню, чувствуя, что моя ладонь потеет. Я пытаюсь смотреть в окно, но то, что я за ним вижу, начинает проноситься мимо уж слишком быстро. Я перемещаю свое внимание обратно внутрь вагона: смотрю вниз, на пол, и пытаюсь определить на глаз, какой размер обуви у стоящих рядом со мной людей. Я замечаю, что у одной женщины очень маленькие ступни – может, третьего размера. Или даже меньше. У мужчин это определить труднее, особенно если размер – от девятого до одиннадцатого. У парня, стоящего напротив меня, туфли с длинным носком. Возможно, двенадцатый размер, хотя из-за длинного носка такие туфли всегда кажутся большего размера, чем они есть на самом деле.
Я поднимаю взгляд, когда поезд дергается. Что-то не так – я это чувствую. Я делаю шаг в сторону стоп-крана. Машинист ведет поезд на слишком большой скорости. Обычно поезд так сильно не дергается. Возможно, машинист еще молод и делает это ради собственной забавы. Некоторые парни из моей школы совершают подобные глупые поступки, когда ездят на мопедах. А может, машинист уже очень пожилой и сейчас засыпает, не чувствуя при этом, что поезд чрезмерно набирает скорость.
Я чувствую, что так вспотела, что одежда на спине у меня уже мокрая. Я слышу свое дыхание – быстрое и неглубокое. Если мимо будет проходить проводник, я спрошу у него, в чем проблема. Может, он пойдет и выяснит. Я смотрю сначала в одну сторону, потом в другую, но проводника нигде не видно. Он, возможно, в другом конце поезда. Проверяет там билеты. И не обращает внимания на то, что происходит. Пройдет целая вечность, прежде чем он окажется здесь, возле меня. И будет уже слишком поздно. Я перестаю держаться за поручень и делаю еще один шаг в сторону стоп-крана. Никто вокруг меня, похоже, ничуть не обеспокоен. Все они слишком заняты тем, что разглядывают что-то в своих телефонах, а потому ничего вокруг не замечают. Поезд снова дергается и, похоже, еще больше ускоряется. Никто другой не собирается это сделать. Значит, придется мне. Я вытираю рукой пот со лба, а затем вытираю ладонь о свою юбку. Я слышу, как колеса стучат о рельсы, они уже неуправляемые. Поезд вот-вот сойдет с рельсов, если я это не сделаю.
Я резко двигаюсь всем телом вперед, хватаюсь рукой за стоп-кран и поворачиваю его. Тормоза визжат, вагон сильно дергается, и поезд останавливается. Люди переводят взгляд со своих мобильных телефонов на меня. Какой-то мужчина кричит: «Эй, что ты, черт тебя побери, делаешь?» Я улыбаюсь ему, зная, что я спасла его, спасла себя, спасла всех. Другие люди начинают кричать, ругаться и показывать на меня пальцем. Я опускаюсь на корточки, дрожа при мысли о том, как близко мы находились от катастрофы. Я все еще сижу на корточках, когда приходит проводник. Я сижу на корточках и зову маму.
Воскресенье, 25 декабря 2016 года
Я всегда любила Рождество. Столько воспоминаний о том, как Ли просыпался в три часа ночи и нырял руками в глубину мешка с подарками от Санта-Клауса. Он всегда почему-то начинал именно с глубины мешка, а не сверху. Саймон не утруждал себя тем, чтобы понаблюдать при этом за Ли, а вот я не упустила бы этот момент ни за что на свете. Дети ведь растут очень быстро. Не успеешь оглянуться, как они уже становятся раздражительными подростками, которые в рождественское утро не спешат даже подняться с постели.
По правде говоря, празднование Рождества уже много лет совсем не такое, каким оно было раньше. Тем не менее я старательно готовлю ужин для Ли, слегка пританцовывая на кухне под различные рождественские песенки. И не поймите меня неправильно – для меня всегда было удовольствием готовить для него ужин. Просто Рождество – это прежде всего детский праздник. На следующий год в этом доме снова появится ребенок. Понятно, что он будет еще слишком маленьким для того, чтобы понимать, что такое Рождество, но это не помешает нам устроить для него очень даже веселый праздник. Рождество снова станет таким, каким оно должно быть. Настоящее семейное Рождество. Я уже и в этом году приглашу к нам на Рождество Джесс и ее отца. То есть нас будет на два человека больше, чем в прошлом году. Пригласить ее отца – это правильно. Иначе ведь Ли и Джесс пришлось бы рано вставать, чтобы поехать к отцу Джесс домой, а проводить такой важный день в глухомани им было бы совсем не интересно.