– Послушай, все это будет всерьез и надолго. Можешь мне поверить.
Он выдавливает из себя слабую улыбку, ставит на стол тарелку с яичницей и гренками и садится напротив меня. Я терзаюсь перед выбором: бросить ему эту яичницу в лицо или же подойти к нему и крепко его обнять. В конце концов я просто говорю ему «Спасибо!» и ем свой завтрак.
Некоторое время спустя я снова спускаюсь на первый этаж, уже приняв душ и надев ту одежду, в которой пойду на собеседование. Папа бросает на меня удивленный взгляд, когда я захожу на кухню.
– О господи! – говорит он.
– Что со мной не так?
– Ничего, – отвечает он. – Ты выглядишь совсем по-другому – только и всего.
– Ты имеешь в виду, что обычно выгляжу так ужасно, что сразу же бросается в глаза, когда я стараюсь привести себя в порядок?
Он пытается улыбнуться, но это ему не очень удается.
– Я имею в виду, что я тебя с трудом узнаю. Ты похожа на секретаря.
– Ну слава богу – я ведь и пытаюсь устроиться на работу секретарем.
Папа начинает разгружать посудомоечную машину.
– И эту одежду тебе тоже купил Ли?
– Нет. Я купила ее сама. Мне потребуется такая одежда, если меня возьмут на работу.
– Но такая одежда тебе не по карману.
– Я буду зарабатывать больше, чем сейчас.
– А как насчет того, чтобы вставать рано по утрам?
Я закатываю глаза:
– Ты изо всех сил стараешься меня отговорить, да?
– Я всего лишь пытаюсь быть реалистом, Джесс. Я знаю, как сильно тебе не нравится вставать рано по утрам.
– Но я с этим справлюсь, понятно? И может, иногда я буду оставаться на ночь у Ли.
Раздается грохот: папа роняет несколько столовых приборов. Он снова поворачивается лицом ко мне:
– События развиваются уж слишком быстро, Джесс.
– Слишком быстро для кого? Лично мне движение на такой скорости очень нравится.
– От нуля до шестидесяти за девять секунд – это отнюдь не нормальная манера вождения.
– Это что еще такое? Инструктаж по поводу того, как водить машину, в программе «Высшая передача»?
Папа вздыхает и снимает с плеча кухонное полотенце.
– Это совсем не то, чего ты хотела, Джесс. Как же твои мечты? Как же те удивительные художественные произведения, которые ты создавала в колледже?
– Я выросла, папа. Я стала реалисткой.
– И стала сильно зависимой от своего ухажера.
Я, взглянув на него, чувствую, как мои глаза сузились от негодования:
– Что означают эти твои слова?
– Не позволяй ему изменять тебя уж слишком сильно, Джесс.
– Он не изменяет меня. Это я изменяю себя, понятно?
Я направляюсь к двери.
– Желаю удачи, милая! – кричит он мне вслед.
Но ноги вынесли меня на улицу еще до того, как я успела что-то ответить.
Здание, в котором работает Ли, выглядит снаружи старым и немного уродливым, но внутри все супермодное. Везде висят стилизованные панно, на которых изображена их рекламная продукция, а в углу вестибюля стоит пурпурный мягкий диван. Женщина за стойкой дежурного администратора поднимает взгляд и улыбается мне.
– Здравствуйте, – говорит она. – Чем мы можем вам помочь?
– Здравствуйте, я – Джесс Маунт, – отвечаю я. – Я пришла на собеседование.
К ее чести надо отметить, что лучезарность ее улыбки не тускнеет и тогда, когда она осознает, что я – ее возможная замена.
– Это замечательно, присаживайтесь, Джесс, – говорит она, показывая мне жестом на диван. – Могу я предложить вам чай или кофе?
Я уже чувствую себя ниже ее, хотя пробыла здесь всего лишь пару минут.
– Э-э… Кофе – это было бы замечательно, спасибо. С молоком, но без сахара.
Я сажусь на диван. Только когда эта женщина выходит из-за стойки дежурного администратора, я вспоминаю, почему ее нужно кем-то заменить. Ее живот появляется как бы на пару мгновений раньше всего остального. Откровенно говоря, животик у нее довольно аккуратный. Я видела женщин, которые к семи месяцам беременности выглядели так, как будто они вот-вот лопнут. А эта – все еще стройная, если не считать выступающего вперед живота. Она к тому же симпатичная: темно-каштановые волосы до плеч, красивый макияж, длинные ноги. Я замечаю, что туфли у нее – на шпильках. Ей, наверное, на них ужасно неудобно. Мне вдруг приходит в голову, что если я устроюсь на эту работу, то, возможно, буду работать здесь и тогда, когда забеременею. От меня что, будут требовать, чтобы я одевалась таким вот образом даже перед самым увольнением? Думаю, мне, наверное, на такой стадии беременности захочется ходить на работу в комбинезоне. А еще я уверена, что у меня будут очень толстые лодыжки. Мама говорила, что у нее растолстели лодыжки, когда она была беременна мной. И размер ее ног увеличился. Она надеялась, что они станут такими же, как были раньше, после того как она меня родит, но они не уменьшились, и поэтому ей пришлось отдать все ее туфли четвертого размера тетушке Саре.