– Ты всегда говорила, что не смогла бы работать в офисе.
У Сейди такой вид, как будто она вот-вот расплачется. Мне очень неприятно, что я поступаю так по отношению к ней, но у меня, похоже, нет другого выхода, если я хочу иметь возможность видеться с Ли.
Я пожимаю плечами:
– Мне нужна работа с девяти до пяти. Все очень просто.
Сейди качает головой:
– А как насчет нас?
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, если ты будешь работать там в обычное офисное время, а по вечерам – видеться с ним, то когда же мы с тобой сможем видеться друг с другом?
– Мы сможем видеться по уик-эндам.
– Не говори глупостей. По уик-эндам ты тоже будешь занята сексом с этим своим хахалем.
Я отвожу взгляд в сторону:
– Сейди, пожалуйста, не веди себя так.
– А как я, по-твоему, должна себя вести?
– Я знаю, что это для тебя шокирующее известие, но я думала, что ты по крайней мере за меня порадуешься.
– Как я могу за тебя радоваться, если ты по сути продаешь себя?
Волосы у меня едва не встают дыбом: Сейди зашла чересчур далеко.
– Ну это уж слишком!
– Почему? Потому что это правда? Ты никогда не хотела быть секретарем. Ты никогда не хотела ходить на работу с девяти до пяти, и ты никогда не хотела быть безвольной женщиной, которая делает все, о чем ее попросит ее дружок.
Я собираюсь сказать что-то в ответ, но к моему горлу подступает ком, который не дает мне произнести ни одного слова. Поэтому я разворачиваюсь и иду по направлению к туалетам. Я не могу поверить, что Сейди в самом деле сказала мне такое. Это ведь так несправедливо! Она просто ревнует. Она думает, что Ли забирает меня у нее, поэтому она злится и говорит глупости.
Закрыв дверь кабинки, я прислоняюсь к ней спиной, вновь и вновь мысленно повторяя себе, что я поступаю правильно. Когда это не срабатывает, я достаю телефон и захожу в «Фейсбук». Папа разместил там еще одну фотографию Гаррисона. Под ней он написал, что Гаррисон – очень милый мальчик. Я прислоняю голову к двери и начинаю плакать.
ЛИЧНОЕ СООБЩЕНИЕ
Сейди Уорд
03/08/ 2017 23: 20
Они не захотели меня слушать, Джесс. Они сказали, что выслушают, но при этом даже не предложили мне подать заявление официально. Они лишь много кивали и записывали то, что я им рассказывала, а затем сказали, что свяжутся со мной, если им потребуется какая-то дополнительная информация.
Я продолжала надеяться, что они потребуют отложить похороны, но они не сделали этого. Тебя похоронили вместе со всеми уликами, а я осталась стоять, сгорая от желания визжать и орать всем людям, что они не знают и половины того, что произошло, что это вовсе не был несчастный случай и что все то, что они прочли или услышали об этом, не соответствует действительности. Я не могла даже смотреть на твоего отца – в таком жутком состоянии он пребывал.
Чего нельзя сказать о Ли. Ли был единственным, кому удалось быть сдержанным во время похорон. Люди говорят, что он все еще в состоянии шока. Но на самом деле никакого шока у него нет. Я это знаю. Единственное, от чего он должен быть в шоке, так это от того, что ему удалось остаться как бы ни при чем.
Часть вторая
Пятница, 4 марта 2016 года
Я все еще не могу толком осмыслить тот факт, что Сейди думает, что меня убил Ли. Да ведь это просто смешно! А я еще думала, что это у меня проблемы с психикой! Единственное объяснение, которое я могу найти, – это ревность. Ничего другого тут не может быть: реакция Сейди, обычно такой здравомыслящей, на известие о том, что я ухожу с нашей работы, была уж слишком бурной. Весь прошедший месяц она избегает меня и винит Ли в том, что он отнял меня у нее. Очевидно, в какой-то момент развития событий в будущем она позволит своей ревности завладеть ею так сильно, что и в самом деле начнет верить в то, что он меня убил.
Я пыталась заставить ее понять, что дело в ней самой, а не в Ли. Она ведь явно чувствует себя брошенной. Я предложила ей начать искать себе другую работу, но она не хочет об этом даже слышать. А напрасно, потому что если она останется там, в кинотеатре, без меня, то ее душевная рана загноится. Мне необходимо найти способ ее как-то образумить. После того как я уволюсь, станет слишком поздно. Когда человек, которого ты любишь, умирает, ты не способен мыслить здраво. Уж кто-кто, а я-то это знаю. Знаю это лучше, чем кто-либо другой. И сейчас нужно подавить это в самом зародыше.
– Привет, – говорю я, когда прихожу на платформу и вижу, что Сейди уже там.