– Ага, – говорит он. – Завтрак.
Он берет кофейник, наливает кофе в чашки, ставит чашки на прикроватный столик и забирается обратно в постель, держа в руках тарелку с рогаликами.
Я все еще сижу на кровати, не в силах пошевелиться. Ли передает мне тарелку, но мне сейчас не до еды.
Мы минуту-другую молчим. Мне хочется что-то сказать, но я не хочу расстраивать его и заставлять его чувствовать, что я ему не верю.
– Послушай, – наконец говорит Ли. – Официант сказал, что я похож на бывшего парня этой девушки и просто напомнил ей о нем. А он был с ней не очень любезным. Вот почему она так испугалась, когда увидела меня.
– То есть она никогда не видела тебя раньше?
– Нет, не видела. Ей просто показалось, что видела.
Я киваю. Я хочу ему верить. Очень хочу. Я хочу, чтобы все снова стало таким, каким было раньше. Мне очень хотелось бы, чтобы я могла стереть из своей памяти то, что я только что видела, но это не так-то легко.
– Почему ты дал официанту деньги?
– Чтобы он купил этой девушке цветы. Я сделал бы это и сам, но не хочу ее снова пугать.
Я киваю. Я чувствую облегчение от того, что Ли снова стал таким, каким я его знала – или думала, что знаю, – раньше. Наверное, это и в самом деле было – как он пытается меня убедить – недоразумение. Мне неловко из-за того, что я в нем усомнилась. Я беру рогалик и откусываю от него кусочек.
Ли гладит мою руку, тоже испытывая, по-видимому, большое облегчение.
– Куда ты хочешь сегодня пойти? – спрашивает он.
Мы отправляемся на площадь Святого Марка. Вообще-то я в первую очередь хотела бы покататься на гондоле, но мне показалось, что момент для этого пока что не совсем подходящий. Кроме того, мне хочется находиться среди людей. Среди большого количества других людей. Мне хочется слышать, как они разговаривают, и чувствовать запах кофе, и быть частью всей этой туристической суеты. Мы подыскали для себя столик в самом центре площади. В путеводителе, который я взяла в аэропорту, говорилось, что эти столики – самые дорогие и что есть смысл пройти по одной из улочек в сторону от площади и найти себе столик там, однако для Ли это, похоже, не имеет значения.
Он заказывает кофе и два куска шоколадного торта. На наш стол садится голубь, и Ли отгоняет его прочь. Но делает он это как-то так тихонько, аккуратно. Он как будто не хочет этого голубя слишком сильно напугать. Мне трудно поверить, что это тот же самый человек, который наорал на ту девушку пару часов назад. Ли тянется ко мне через стол и берет меня за руку. Официант приносит нам кофе и куски торта. Ли благодарит его по-итальянски и сжимает мою руку. Все хорошо. Это был всего лишь досадный эпизод. Ли и в самом деле хочет, чтобы этот наш отдых был идеальным, – я это чувствую. И я знаю, что если ты хочешь чего-то очень сильно, то поневоле можешь начать вести себя довольно странно. Мои сомнения должны быть в его пользу. Я глубоко вздыхаю.
– Когда закончим, мы можем подняться вон на ту башню? – спрашиваю я.
– Мы можем делать все, что ты захочешь, – говорит Ли.
Мы больше не видим ту девушку в течение всей оставшейся недели, хотя и заказываем каждый день завтрак в номер. Я задаюсь вопросом, не избегает ли она Ли умышленно. Мне вспоминается, что через несколько месяцев после того, как мы расстались с Каллумом, я как-то увидела, что он стоит в нашем кинотеатре в очереди, чтобы заказать себе какой-то еды, и тут же попросила Адриана обслужить этого парня вместо меня (Адриан потом сказал, что я правильно сделала, избавившись от этого парня, потому что у него какие-то проблемы с кожей, а это вроде бы является верным признаком дурного характера).
В наше последнее утро завтрак нам приносит мужчина, который приходил убирать после того, как та девушка уронила с подноса чашки. Он ставит поднос на его обычное место. Я замечаю, что на подносе стоит что-то под серебристым куполообразным колпаком с ручкой, которыми накрывают еду. Мне приходит в голову, что Ли, наверное, попросил приготовить нам что-нибудь особенное на наш последний день в этом отеле. Ли дает официанту чаевые, и тот уходит.
– Где синьорина хотела бы сегодня позавтракать? – спрашивает Ли, подходя ко мне.
– Я по-прежнему не хочу завтракать на балконе – если ты это имеешь в виду. Там очень холодно.