Воскресенье, 13 марта 2016 года
Я прячу свой телефон, когда Ли возвращается в автомобиль, заплатив за бензин. Мои руки дрожат. Я впервые зашла в «Фейсбук» с того момента, как мы отправились на отдых, и уже сильно жалею о том, что сделала это. Это не может быть правдой. Я не могу поверить, что Ли избил какую-то свою подружку. Он был по отношению ко мне исключительно добрым и внимательным: держал мою руку, когда я нервничала в самолете, делал мне комплименты, покупал мне различную одежду. Я, конечно, помню и то, как он повел себя по отношению к той официантке в отеле. Я видела вспышку гнева, видела, какими сердитыми стали его глаза. Официантка его испугалась. Он явно способен вызывать страх у женщин. Возможно, он потерял контроль над собой, возможно, он зашел слишком далеко. Однако кричать на кого-то и кого-то избить – это далеко не одно и то же. И я все еще не верю, что Ли может кого-то избить. Возможно, его бывшая подружка преувеличивает. Возможно, она ревнует, что Ли женился не на ней, а на мне, а Сейди усугубила все это тем, что обратилась в полицию, и вот теперь они пытаются найти на него какой-нибудь компромат. А ведь совсем не трудно найти компромат, если ты его настойчиво ищешь. Мы все совершаем поступки, о которых потом жалеем. Поступки, о которых нам не хочется, чтобы кто-то что-то узнал.
– У тебя все в порядке? – спрашивает Ли, садясь в автомобиль.
Я вдруг осознаю, что сижу в очень напряженной позе, сжав кулаки так, что суставы аж побелели.
– Да, но я немного переживаю из-за папы.
– Ты уверена, что не хочешь, чтобы я зашел с тобой к тебе домой?
– Я думаю, будет лучше, если я сообщу ему сама, наедине.
– Потому что ты полагаешь, что он может отнестись негативно?
– Для него это будет очень неожиданным – только и всего. Он скажет, что мы чересчур торопимся.
– Если ты хочешь отложить свадьбу до следующего года, я не возражаю. Если, конечно, так для тебя будет легче.
Я качаю головой, думая о Гаррисоне. Он, наверное, был зачат сразу после того, как мы поженились. А пока что Ли все еще использует презервативы. Я думаю, он перестанет пользоваться ими только после того, как мы поженимся. Если же мы отложим свадьбу, не будет никакого Гаррисона до того, как я умру. Наш сын не появится на этот свет. А такого допускать ни в коем случае нельзя.
– Спасибо, но не надо откладывать. Я хочу, чтобы свадьба состоялась в июле, как мы и договаривались. Всем остальным людям просто придется свыкнуться с этим.
– Ну что ж, если тебе потребуется поддержка, дай мне знать. И если твой папа захочет познакомиться со мной поближе, я не возражаю. Я могу поговорить с ним, как мужчина с мужчиной. Заверить его в своих благих намерениях.
Я смотрю на него, приподняв брови от удивления.
– Послушай, милашка, – улыбается Ли, приводя автомобиль в движение, – я – идеальный потенциальный зять. Аккуратный, платежеспособный, даже мухи не обижу.
Я сжимаю свои кулаки еще крепче и смотрю в окно, стараясь не думать о публикации Сейди.
Как только я переступаю через порог, папа подходит ко мне и крепко меня обнимает.
– О-о, путешественница вернулась. Ну, и как там Венеция?
Он похож на какого-то доверчивого лабрадора, которого оставили дома одного и который сейчас увидел, что его хозяин наконец вернулся. Видеть мне это больно, особенно если учесть, что я сейчас собираюсь ему сообщить.
– Венеция удивительная. Она очень красивая.
Он идет закрыть дверь.
– Ли уехал?
– Да. Мы с ним, честно говоря, оба очень сильно измотаны. Думаю, ему хотелось побыстрее вернуться домой.
– Может, угостить тебя горячим какао по случаю твоего возвращения?
– Это было бы замечательно, спасибо, – говорю я, садясь за кухонный стол.
– Ну что, ты там насмотрелась на туристические достопримечательности?
– Да. Ли показал мне практически все интересные места. Мы ходили на мост Риальто, в оперный театр и даже поднимались на вершину какой-то высоченной башни на площади Святого Марка.
– Это колокольня – «кампаниле», – говорит папа. – А оперный театр называется «Театро Ла Фениче».