– Ничего подобного. Я вот в этом и пойду.
– Очень смешно. Я, с твоего позволения, напоминаю тебе, что ты написала что-то про «сногсшибательную одежду».
– Это была приманка. Поверь мне, я одета самым подходящим образом.
– Подходящим для чего?
– Пойдем наверх, я тебе все покажу.
Я иду вслед за ней на второй этаж, слегка сердясь из-за того, что я, получается, наряжалась абсолютно напрасно. Сейди открывает дверь своей спальни. На ее постели и на полу валяется множество постельных и диванных подушек. Шторы – задернуты, лампы – включены. На прикроватном столике – самый большой запас попкорна и шоколада из всех, которые я когда-либо видела, бутылка вина и два бокала. А перед шторами – гигантский экран для проектора, соединенного с портативным компьютером.
Я поворачиваюсь к Сейди и улыбаюсь:
– Наш собственный частный кинотеатр.
– Да, – сказала она. – Как раз то, чего ты всегда хотела.
Она права. Мы раньше часто об этом говорили, ища на сайтах, посвященных недвижимости, дома с домашним кинотеатром.
– Это здорово, – говорю я взволнованным голосом. – Спасибо.
– Знаешь, я не смогла взять напрокат экран на работе, потому что эти жадные ублюдки не захотели сделать мне большую скидку, но вот это – самое лучшее, что я смогла найти. Один из папиных друзей одолжил мне этот экран. Но тебе придется переодеться. Прямо здесь.
Она протягивает мне большой подарочный пакет. В нем лежит желтый комбинезон – точно такой же, как у нее.
– Посмотри на другую сторону пакета, – говорит Сейди.
Я смотрю. Там написано: «Девичник Джесс, июль 2016 года». Чуть ниже изображено большое сердце с подписью «Дж. М. любит Л. Г.» и с дурацкими стрелами, пронзающими это сердце. Такие сердца мы рисовали на своих пеналах в школе. И она нарисовала его вот здесь. Вопреки тому, как она относится к Ли, она нарисовала для меня такое сердце. Я чувствую себя скотиной из-за того, что так гадко относилась к тем действиям, которые Сейди предпримет в будущем. Я подхожу к ней и обнимаю ее.
– Спасибо. Все это – просто замечательно.
– Вот и хорошо. Я подумала, что это наша с тобой последняя возможность провести вечер вдвоем. Может, даже засидимся допоздна. Нам тут есть что посмотреть.
Она показывает на лежащую на полу кучу DVD-дисков. Среди них я вижу по меньшей мере два фильма о Гарри Поттере и фильм «Красотка».
– Начнем вот с этого, – говорит Сейди, беря диск с мультфильмом «Побег из курятника».
– О господи, я обожаю курицу Джинджер.
– Да, идеальный материал для девичника. А еще нам очень скоро принесут пиццу. Кроме того, я обещаю, что не буду потом заставлять тебя собирать с пола рассыпанный попкорн.
Я улыбаюсь и снова ее обнимаю.
– Я буду очень сильно по тебе скучать, – говорит она.
Я с трудом сглатываю. Она себе еще даже не представляет, как сильно она будет по мне скучать.
– Послушай, я ведь всего лишь выхожу замуж, а не уезжаю жить куда-то за границу.
– Я знаю. Но все будет уже не так, как раньше, верно? Я уже скучаю по тебе и на работе, и в поезде. А теперь, когда ты станешь жить в Лидсе, мы станем видеться еще реже.
– Мы все еще можем встречаться во время обеденного перерыва.
– Знаю. Но, боюсь, все будет уже не так, как раньше.
Я надеваю свой комбинезон, а Сейди тем временем ставит первый DVD-диск.
– Вот черт!.. – говорит она, когда, обернувшись, смотрит на меня.
– Что?
– У тебя получается выглядеть сексуальной даже в таком вот комбинезоне. Знаешь, я тебя прямо-таки ненавижу.
– Мне, наверное, следует взять этот наряд с собой на медовый месяц.
– Хм, – морщится Сейди.
– Что опять не так?
– У тебя будет медовый месяц. Это звучит даже более странно, чем то, что ты выходишь замуж.
Я пожимаю плечами:
– Мне кажется, что это вообще был какой-то странный год.
Сейди косится на меня, когда мы усаживаемся на кровать и на экране появляется заставка к мультфильму «Побег из курятника».
– А ты больше не видела какие-нибудь из тех публикаций в «Фейсбуке»? – спрашивает она.
Я обращаю внимание на то, что она произнесла слово «видела» так, как будто речь идет о том, что существует только в моей голове.
– Я не заходила в «Фейсбук» уже черт знает сколько времени, – отвечаю я.
Она передает мне попкорн.
– Я вообще-то переживала, – говорит она. – Я опасалась, что все это может начаться снова.
– Они просто очень сильно удивили меня – только и всего.
– Ты ведь знаешь, что такое происходить не может, да? Люди не могут размещать публикации из будущего.