Та надменно поджала губы.
- Да уж на торгу не обсчитаюсь…
Розмысл подумал.
- Ладно! - проворчал он. - Поставлю на раскладку: будешь чурки раскидывать. Дюжинами. Легкие - влево, полновесные - вправо…
Глава 10.
Дела подземные
Ночь была черная, непрозрачная, без единого гвоздика в небе.
«Влюбилась - как рожей в сажу влепилась», - пришло на ум боярышне Забаве, которую вся округа с некоторых пор звала за глаза Шалавой Непутятичной.
- Чурило!.. - обеспокоенно шепнула она. - А ну потрогай: погорелец не отвязался ли?..
Ухватистая пятерня с готовностью лапнула ее за высоку грудь и тут же получила хлесткую затрещину. Чурило крякнул.
- Виноват, ощупался… - смущенно пробормотал он.
- Да тут я, тут, боярышня… - послышался совсем рядом унылый голос захваченного в развалинах погорельца. - Чего уж там отвязываться?.. Все равно ведь сыщете…
Впереди шуршал незримой травой незримый храбр Нахалко, коему велено было разведывать ведущую к капищу стежку. Понятно, что, кабы не Шалава Непутятична (катись она под гору вместе со своим зазнобушкой!), оба храбра и близко бы не решились подступить в такую темь к развалинам. А про огороженную страхом Ярилину Дорогу и говорить нечего… И тот, и другой не раз уже помянули, верно, недобрым словом и кружало, где они бражничали с древорезами, и саму встречу с синеглазым ленивым красавцем, будь он неладен!..
А главное, конечно, кляли храбры собственные свои не в меру проворные языки. Угораздило же обоих, в самом деле, выскочить наперед: знаем, мол, боярышня, как не знать!.. Не одну ендову зелена вина с тем Докукой раскушали…
Вот и раскушивай теперь…
Думали сначала, что боярская племянница просто затеялась изловить вожака чумазых да и расспросить в теремных погребах о ладушке о своем. Ну это - ладно, дело привычное: унянчали дитятку, даже и не пикнул. Пикни попробуй - с кляпом-то во рту!.. А как выспросили - новая дурь нашла: подавай ей волхвов - тех самых, что Докуку ее ненаглядного под землю к навьим душам спускали! С простыми-то бабами беда, а уж с боярышней - вдвое…
- Нашарил… - радостно шепнул незримый храбр Нахалко. - Вот оно, капище… Камушек…
И впрямь - кончилась травка, пошла мостовая. Осторожно, опасаясь угодить ненароком в жертвенный колодезь, двинулись в обход выложенной замшелыми голышами площади, пока за частоколом резных идолов не наткнулись на малую избенку, где держали опочив волхвы.
Дрыхли кудесники без задних ног, двери не замыкая. Да и зачем? Кому бы это в голову взбрело среди ночи гулять по запретной для всех Ярилиной Дороге?
Взбрело, однако…
- Ты, Чурило, руби искру и вздувай огонь, - тихо приказала отчаянная боярышня. - Только подальше отойди, чтоб ненароком не услышали… А ты, Нахалко, готовь ремни. Вязать будем…
- Матушка… - выговорил, разом весь обмякши, Чурило.
- Делай что велено! А не сделаешь - скажу дядюшке, будто вы тут со мной насильно грех сотворили…
И ведь не шутила боярышня, ой, не шутила… Пошатываясь и мысленно поскуливая о пропащей своей головушке, старый храбр вместе с привязанным к нему погорельцем отступил шагов на десять и высек огонь. Нахалко торопливо шуршал ремнями. Понимал пострел: насчет Чурилы боярин, может, и усомнится, а вот ему, молодому да курносому, точно несдобровать…
С кудесниками, противу ожиданий, обошлось даже проще, чем с чумазым вожаком, - пробудились они уже связанными. Чурило вставил лучину в светец, и желтый огонек явил их заспанные изумленные рожи.
- Ну, вы! Волхвы тряпочные!.. - вконец утратив девичью стыдливость, процедила Шалава Непутятична. - Сказывайте, куда мово Докуку подевали!..
- Ты что это, девка?.. - моргая, проговорил один из них. - Ты куда ворвалась? Солнышка, что ли, не боишься?..
- Да что мне ваше солнышко? - неистово крикнула боярышня и вдруг заголосила, подхватив себя под ребрышки и запрокинув бело личико: - Постеля холодна, одеялочко заиндевело!..
Волхвы тревожно переглянулись, сообразив, видать, что дело-то серьезное.
- А главный ваш где? - озираясь, спросил негромко Нахалко. - Почему двое?.. Убег, что ли, Соловей?..
- Тоже в навий мир взяли… - хмуро ответил кудесник.
Курносый храбр испуганно охнул и умолк. Шалава Непутятична раскачивалась из стороны в сторону и тоненько подвывала, закатив ясны очи.
- Так ты чего хочешь-то? - запинаясь, вопросил ее другой волхв.
- Докуку мово! - Боярышня очнулась и топнула влитой в сафьян ножкой, да так, что со щек слезы брызнули.
- Эк тебя! - подивился, а то и посочувствовал кудесник. - Да как его теперь воротишь-то, Докуку твоего?.. Уехали санки, боярышня, под землей твой Докука…
- Сказывай, как его из-под земли издобыть! - потребовала вне себя Шалава Непутятична.
Тут уже не только волхвы да храбры, вожак погорельцев Пепелюга - и тот рот разинул. Даже в преданиях слыхом такого не было слыхано, чтобы из Нави - да снова в Явь… Разве только в байках досужих… Ну, бес с кочергой - это еще куда ни шло, этим наружу вылезти - раз плюнуть, на то они и бесы… Но чтобы погребенного уже берендея в Явь вернуть?..
- Как-как… Да никак! - сердито отрубил один из волхвов, однако взглядом при этом вильнул. Так что лучше бы и не отрубал.
- Ах, никак?.. - взвилась боярышня, почуяв, видно, легкую эту неуверенность. - Так висеть же вам самим на вороте меж Явью и Навью! Вяжи петельку, Нахалко…
Тот попробовал вывязать - не получилось. Страх одолел.
- Матушка… - пролепетал он, так и не сладив с ремешком. - Да ежели волхвов-то вешать… Осерчает солнышко, все как есть сожжет…
- Да и гори оно все!.. - зловеще отвечала бесноватая Шалава Непутятична и снова заголосила: - Одно было солнышко, один свет ясный!.. Один синь порох в глазу!..
- Да полно вам кочевряжиться-то!.. - угрюмо сказал волхвам старый храбр Чурило, отнимая сыромятную снасть у курносого товарища. - Не видите, что ли, какая она? Сама утонет и нас потопит… с вами заодно…
Запалив пару смоляных светочей, выбрались наружу. Кудесники неуверенно грозили чарами, гневом Ярилы и всякими прочими напастями, но когда Чурило с услужливым вожаком погорельцев стали при них ладить на жертвенном вороте первую петельку, дрогнули, переглянулись.
- Н-ну… если упросить… - неуверенно начал один.
- Кого?
Но кудесник уже и сам испугался выскользнувшего ненароком словца - осекся, замкнул рот накрепко. Полоскались красные тряпицы пламени, капала с треском на священные камни черная смола. Шалава Непутятична забрала светоч у младого Нахалка, подступила к колодцу и, отстранив храбра Чурилу, так и не изладившего петлю до конца, надолго оцепенела над срубом.
- Упрошу… - чуть слышно выдохнула она и к общему ужасу полезла в бадью.
- Куда ж ты со светочем-то? - взвыл кто-то из волхвов. - Там же дерево кругом!..
- К вороту их! - отрывисто повелела боярышня. - Вынимай клин!.. Крути!..
Охнули храбры, но податься было некуда. Развязали волхвов, поставили к рукояткам, и тяжкая бадья пошла на цепях вниз. Сбылась мечта неуемного Шумка: впервые за многие годы приносили в жертву солнышку не идольца, не куколку резную, и даже не злодея какого, а подлинную берендейку - молодую, знатную, пригожую… Да еще и по доброй ее воле…
Устрашающе скрипел ворот, клок пламени гримасничал, корчил рожи, ложились на уплывающую вверх каменную кладку красные и желтые отсветы. Наконец бадья провалилась в какой-то погреб, а через мгновение гулко коснулась дна.