- Надо, надо твоему горю помочь, красавица, - пророкотал он с сочувствием. - Помолчи, боярин! Оброс ты, смотрю, бородой, все как есть забыл. Сам, что ли, молод не был?.. Девица-то, а? Под землю за ладушкой за своим полезла!.. Да нешто мы звери?.. Нешто мы ей друга-то любезного не вернем?..
Боярышня встрепенулась. Боярин стоял мрачнее тучи. Чурыня издал невнятный звук, и розмысл, покосившись недовольно, указал ему глазами на дверь: иди, мол… В ответ Чурыня лишь мелко затряс головой: рад бы-де, да не все сказал… Лют Незнамыч досадливо поморщился и повернулся к Столпосвяту.
- Думали, княже, думали… - молвил он. - Неладно выходит. Как его отпустить, Докуку-то, ежели сам говоришь: на глазах у всех под землю отправляли?.. Народ-то всколыхнется! Чудом сочтет…
Князюшка выслушал сердитую речь Люта Незнамыча с очевидным удовольствием - прикрыв глаза и мудро улыбаючись.
- Всколыхнется, говоришь? - переспросил он напевно. - Пора… Давно ему пора всколыхнуться, народу-то!.. Царь со Всеволоком, чай, полагают, что и укорота на них нет?.. Ан, врешь! Солнышку-то, вишь, не по нраву суд их неправедный, не хочет солнышко такой жертвы… Вот он, Докука-то! Вышел из-под земли - целешенек, как колокольчик!..
Боярин беспокойно замигал, задвигал брадою, видимо, желая напомнить, что царь-то здесь вообще ни при чем: если он и хотел покарать древореза, то своей властью - как одного из виновников напрасной и кровопролитной битвы на реке Сволочи, а в бадье Докуку спустили явно по ошибке… Однако боярина опередил розмысл.
- Ну нет! - решительно сказал он. - Еще не хватало и нам в усобицу вашу влезть!.. Вы вон и так уже в прошлый раз чуть своды не обвалили! Это же надо было додуматься: две рати на Ярилину Дорогу вывести!.. А если бы Чурыня вовремя наверх с кочергой не вылез?.. До сих пор впотьмах бы сидели…
Шалава Непутятична ударилась в слезы. Князюшка взирал на Люта Незнамыча, укоризненно кивая.
- Эх, розмысл… - задушевно молвил он. - Не трогает тебя, вижу, девичье горе… Ну что ж! На нет, как говорится, и суда нет. Пойду к Завиду Хотенычу… У него-то, чай, сердце не каменное…
Услышав про Завида Хотеныча, розмысл слегка осел.
- Н-ну… - беспомощно пошевелив пальцами, начал он. - Зачем же так-то… сразу… Договоримся, чай… Нужен тебе, княже, Докука - стало быть, отпустим… - Тут же, видать, устыдился чрезмерной своей уступчивости и бросил злобный взгляд на сотника, оказавшегося невольным ее свидетелем. - Ну в чем дело, Чурыня?.. Какая у тебя там еще новость была?
Сотник потоптался, разводя большие мозолистые ладони.
- Нету нигде Докуки, - виновато молвил он. - Сбежал Докука-то…
Глава 12.
Всплеск хвоста
Воющий грохот нарастал, содрогая преисподнюю. Полое железное ядро размером с двупрясельный дом, разогнавшись на отлогом участке рва, толкало перед собою плотный ком затхлого отдающего дегтем воздуха. Зажмурившийся Кудыка что было сил вжимался в заднюю стенку глубокого рабочего залома. Ветер рвал одежонку и щупал ребра, словно прилаживался вынуть бывшего древореза из тесного укрытия. А уж когда тресветлое пронеслось мимо, взбегая на изворот, и вовсе попритчилось, будто стены вокруг рушатся. Кудыку все равно что обухом перелобанили [66]. Ослепший и оглушенный, он очухался лишь после того, как в мутноватую желтизну вокруг покачивающейся на крюке лампы откуда-то сверху вплыл торец мощного бревна, которое Кудыке надлежало направить в развилину и спутать цепью. Справившись с нехитрым этим уроком, он дернул за веревку, давая знать, что солнышко благополучно миновало вторую заставу, и что назад ему, добросиянному, теперь дороги нетути, даже если оно вдруг почему-либо остановится на скате и пойдет обратно.
Грохот смолк, однако отголоски его долго еще разлетались по гулкой пещере. Нетопырями порхали клочья окалины.
Из противоположного залома сбежал в ров и, хватаясь за бревно, выбрался на эту сторону чумазый Ухмыл.
- А сам говорил: не дозволяется… - с трудом различая собственные слова, крикнул Кудыка.
- Мне - дозволяется!.. - проорал тот в ответ - тоже еле слышно.
Оглядел цепь, развилину и, кажется, остался доволен.
- Как по маслу сегодня опустили, - заметил он, когда слух вернулся к обоим окончательно. - Пальчиком тронул - журавец [67] сам вниз поплыл, даже ни разу и не запнулся…
- Так я ж его с утра дегтем смазал, - объяснил Кудыка. - И уключину расточил…
- Ишь ты! - сказал Ухмыл. - А деготь где взял?
- Да выпросил… Наладчики отлили…
- А ты, я смотрю, парень-хват, - одобрил тот. - Только, слышь, с уключиной… того… не перестарайся… Ежели что придумал - скажи сначала, а потом уж делай. А то был тут у нас один вроде тебя, тоже все рукомыслием баловался… Ну и добаловался однажды - придавило на перечапе, не рассчитал он там чего-то… А умница был, Завид Хотеныч в сотники его прочил…
По той стороне рва от изворота подходил, покачивая лампой, десятник Мураш. Остановился напротив Ухмыла с Кудыкой и повернулся к ним спиной.
- Все, гуляй, ребята… - сказал он в черную щель пустого укрытия. - Прокатили…
Потом осветил залом и обнаружил, что в углублении никого нет. Глянул через плечо и узрел обоих.
- Ухмыл, а тебе что, Устав Работ не писан? Почему опять не на месте?..
- Поучи, поучи безногого хромать… - ворчливо ответствовал ему тот.
- Смотри, вот шепну розмыслу!.. - пригрозил Мураш.
- А то он не знает!.. - осклабился непосрамимый Ухмыл.
Десятник Мураш насупился.
- Сам гультяй и других с толку сбиваешь… - упрекнул он.
- Кудыку, что ли?.. - Ухмыл всхохотнул. - Его, пожалуй, собьешь! Да он уже пол-Устава назубок задолбил!.. Меня вон скоро учить начнет…
- Оно бы и не худо, - буркнул десятник и направился дальше, к первой заставе.
Кудыка с Ухмылом сняли цепь и вернули бревно в отвесное положение.
- Слышь… - с кряхтеньем сказал Кудыка, прочищая мизинным пальцем правое ухо. - Как-то оно дивно сегодня грохотало… Вроде стукотня еще была какая-то, а?..
- Так четное же! - отозвался Ухмыл. - У него, брат, на боку броневая заплата поставлена. Ну вот и стучит, стало быть…
- Заплата?..
- Ну да… На восходе, небось, видел: темное пятно по нему бегает?.. Четное-то оно - старое, клепаное-переклепанное, бок почти прогорел… Ну и пришлось латку ставить…
Кудыка стоял, ошеломленно отвесив бороденку. Вот оно что… Латка… А он-то, дурень, верил, высчитывал: счастливый ныне день али несчастливый…
- А почто ж такую толстую наложили-то?.. - выдохнул он наконец.
- Хорошо хоть такую… - недовольно отозвался Ухмыл. - Новое-то заказывать было не на что… Казна-то, чай, не бездонная!..
- Кому заказывать? - не понял Кудыка.
- Кому-кому!.. Грекам! - с досадой бросил тот. - Да у нас и железа такого не водится, чтобы самим солнышко сковать… Ну что? Опять на тебя остолбуха нашла?.. Пойдем-ка лучше на изворот сходим, поглядим, как там у них…
Кудыка, конечно, был смятен, но грозное предупреждение Завида Хотеныча - вспомнил.
- Не велено мне за изворот… Розмысл сказал, язык ниже пяток пришьет…
- Сказал - значит пришьет… - обнадежил Ухмыл. - Только мы за изворот и не пойдем, небось… Чего нам там делать, за изворотом?..
И, прихватив обе лампы, они двинулись по скрипящему щебнем наканавнику. Навстречу им, переговариваясь вполголоса, шли ватагой чумазые берендеи.
- И ка-ак этта оно, братцы вы мои, завихляет перед седьмой заставой… - сокрушенно потряхивая шапчонкой, рассказывал кто-то взахлеб. - Ну, все, думаю, опять, как тогда, в откат пойдет… Нет, ничего…
- Да-а, пронесло… А то бы сейчас корячились - две ляжки в пристяжке, сам коренной…
- Эй, Ухмыл! Куда это тебя несет? Все с изворота, а ты на изворот?..
- Не трожь… Это он грамотею участок показывает…
- Слышь, Кудыка! Ты уж, когда розмыслом станешь, нас-то не забижай…