Гордыня нас губит, гордыня!.. Хотя, появись он на пороге в сопровождении всей своей команды и с оружием наготове, реакция Ники, как мы вскоре увидим, была бы той же самой… А если вдобавок учесть, что Кученог вел трезвую безгрешную жизнь подпольщика и, сызмальства боясь женщин, предпочитал различать людей не по признаку пола, но исключительно по партийной принадлежности, то беззащитность его в данной ситуации становится очевидной.
- И-й… й-й… - Он все-таки попробовал упереться, но безуспешно. Его уже сажали в кресло.
- Нас так мало!.. - вдохновенно вещала Ника. - Нас!.. Творческих людей!.. Так мало!.. Нам надо встречаться!.. Как можно чаще!.. Я понимаю: некогда - теракты… Теракт - это вызов!.. Это вызов системе!.. Это вызов всему!.. Что вы чувствуете, совершая теракт?.. Я тоже хочу совершить теракт! То есть не-пре-менно возьмите меня на дело!.. И вот попробуй только не взять!.. Куда ты из Баклужино денешься?..
Как всегда до распития благородного напитка на брудершафт, к гостю она обращалась то на «ты», то на «вы».
Главарь боевиков судорожным движением отер покоробленный, взмокший лоб. Надо было что-то сказать… Но как?! Как это сделать, если зазора между словами Ника - Бог ей судья! - не оставляла вообще? Пока Панкрат пытался вспомнить, что он чувствует, совершая теракт, она уже трижды успела сменить тему.
- Голова у мужчины должна быть чистая и пушиться!.. Если у мужчины сальные волосы - он для меня вообще не мужчина!..
Кажется, Кученога уже отчитывали за давно не мытую башку.
- Н-н…
- Глава подполья!.. - в мистическом восторге восклицала Ника. - Это значит - черное кашемировое пальто!.. Шляпа с мягкими полями!.. Белое кашне!.. Но не пиджачок!.. Пиджачок снижает образ!..
Тут Кученог окончательно уяснил, что за Никой ему не поспеть в любом случае, и попробовал приступить к делу напрямик, минуя светскую беседу.
- Д-д… - начал было он, но тут в руке у него откуда-то взялась бутылка чумахлинского шампанского - и пришлось ее вскрыть. Ахнуло, как при покушении. Буйно закудрявилась пена, и Панкрата внезапно посетила тоска профессионала по навинченному на горлышко глушителю…
Страшная это штука - профессиональное мышление. Те, что снаружи, разумеется, поняли все превратно… За распахнутым настежь окном мотнулось нечто вроде гигантского маятника - спецназовец на веревке. По счастью, Панкрат Кученог сидел к происходящему спиной - поэтому обошлось без жертв. А то бы снял влет. Чисто рефлекторно…
Впрочем, спецназовец оказался приметлив и сообразителен. Уже отмахнув полпути, он разглядел, что в руках Панкрата не пистолет, а бутылка. Ухитрившись в последний момент изменить траекторию, отважный контрразведчик с маху вплющился в стену рядом с окном и, видимо, за что-то там ухватился. Внимания на него не обратили, поскольку шума он произвел немного, а тут еще отвлек нервно задергавшийся дверной колокольчик.
Ника поставила бокал на столик, выпорхнула в прихожую и распахнула входную дверь. Настежь, естественно…
- Аристарх!.. - в восторге взвизгнула она, бросаясь на шею Аристарху. - Да ты моя умница! Я так тебе благодарна!.. Такая лапушка твой Кученог!.. Общительный! Обаятельный!..
Нет, нужно, конечно, быть Никой, чтобы при всем при том не заметить дюжину наставленных на тебя стволов!
- Ой, да ты с друзьями! - обрадовалась она. - Заходи! И они пусть заходят!..
- Нет… - несколько деревянным голосом отозвался Аристарх. - Я, пожалуй, зайду, а им некогда…
Ника заметно огорчилась, но особо убиваться не стала - все-таки главной ее добычей был сам Кученог…
Завидев непьющего Панкрата с бокалом шампанского, Ретивой остолбенел, а когда наконец пришел в себя, то обнаружил, что в его левой, свободной от пистолета руке тоже шипит и пенится неведомо как и откуда возникший бокал. Колдовство - да и только!.. Но колдовством это быть никак не могло - с «Красными херувимами» подобные штучки не проходят…
Хотя, если вдуматься, бесцеремонность и напористость мало чем отличаются от колдовства: результаты и в том, и в другом случае - те же самые…
- Ты насчет домового выяснил?.. - с недоумением спросил Аристарх.
Панкрат хотел ответить, но, разумеется, не успел.
- Ой, домовые!.. - Ника звучно ударила в ладоши. - Это такие лапушки! Такие пушистые, нежные!.. Погодите, не пейте!
Она вновь поставила свой бокал и выскочила в прихожую. Террористы переглянулись. Слышно было, как Ника взбирается на табуретку и распахивает настежь створки антресолей. Затем раздалось обиженное восклицание - и вскоре художница, надув губки, вновь появилась в комнате.
- Сбежал… - капризно пожаловалась она.
- Дымчатый? - отрывисто спросил Аристарх, также ставя бокал на стол и вынимая из заднего кармана знакомую читателю серебряную масленку.
Панкрат не сказал ничего - лишь подобрался по-волчьи.
- Дымчатый… - В огромных по-детски глазах Ники уже стояли слезы. - Пушистый…
- Спокойно… - сказал Аристарх. - Никуда он отсюда не денется. Сейчас быстренько все окропим - сам выскочит…
Он поднял масленку, но тут последовал акустический удар такой силы, что Ретивой пошатнулся и едва устоял на ногах, а приподнявшийся Панкрат снова упал в кресло. Изданный Никой вопль по частоте был близок к ультразвуку.
- С ума сошел?.. - крикнула она, возвращаясь в слышимую часть спектра. - Водой!.. Акварели потекут!..
- Да она святая… - пробормотал смущенный Аристарх.
- А от святой, думаешь, не потекут?.. Убери фляжку! Все! Пока я не выпью с Кученогом на брудершафт, никаких домовых!
Панкрат бросил отчаянный взгляд на Аристарха, но тот лишь беспомощно приподнял брови. Сам он уже в подобной переделке побывал месяца полтора назад…
Глава подполья и свободная художница переплели руки с бокалами и пригубили благородную лозу Чумахлы. Непривычный к вину Панкрат поперхнулся, но Ника так сверкнула на него глазами, что пришлось пить до дна. И только было собрался бедняга Кученог перевести дух, как его кривоватый рот оказался наглухо опечатан жаркими губами хозяйки.
Глядя на них, Аристарх Ретивой крякнул и залпом осушил свой бокал…
И никто, естественно, не услышал стремительного проворота ключа и звука распахнувшейся входной двери.
- Не двигаться! - страшно скомандовал железный мужской голос, и все, вздрогнув, обернулись. - Отпусти ее!..
В проеме, чуть просев в коленях и слегка откинувшись назад, стоял и целился во всех сразу из одного пистолета подполковник контрразведки Николай Выверзнев. Надо полагать, поднимаясь по лестнице, он услышал вопль и тоже истолковал его в меру своей профессиональной испорченности… Странный, ей-богу, народ эти мужчины!.. Можно подумать, Николая только сегодня угораздило познакомиться с Никой! Нашел, понимаешь, кого спасать!..
Наконец Выверзнев всмотрелся - и чуть не плюнул.
- М-милая… - с бесконечным терпением в голосе молвил он, нехотя пряча пистолет. - Когда-нибудь я тебя застрелю.
- Песик! - взвизгнула Ника, кидаясь на шею Выверзневу. - Противный песик!.. Почему ты не предупредил, что Кученог придет сегодня?..
Николай попытался освободиться из объятий, но это было все равно что откреплять пластырь, прилепленный к волосатой мужской груди. Назревала разборка. Лелея мечту отдалиться от Ники, Выверзнев тем не менее ревновал ее ко всем знакомым. Кстати, ситуация довольно распространенная…
- И ведь на кого променяла… - процедил он, испепеляя Панкрата презрительным взором.
Действительно, выглядел Кученог неважно. Глазенки у него разъехались окончательно, а на кривоватом лице террориста обозначилась бессмысленная шалая улыбка. Трудно было даже поверить, что это именно им стращают баклужинскую ребятню, когда та отказывается кушать тюрю…
- Ты - мавр!.. - восхищенно ахнула Ника, отстраняясь и словно бы увидев Николая впервые. - Боже, какой ревнивый!.. Я боюсь тебя…