Лес по правую руку кончился, потом опять начался. Когда же вновь выбрались на опушку, Вытекла слева куда-то делась, а впереди, наискось пересекая вспотевший под солнцем рыхлый снег, зазеленела молодой травкой широкая полоса земли.
- Ярилина Дорога? - изумился древорез и сверился на всякий случай с тенью. - Откуда? Она ж к северу уклоняется!..
- До изворота - к северу, - невозмутимо пояснил Вражина. - А после изворота - к югу? А иначе она как раз мимо Теплынь-озера и проскочит…
Кудыка призадумался. Что Ярилина Дорога упирается в Теплынь-озеро, он подозревал и раньше. А вот то, что она при этом делает еще какой-то изворот, ему и в голову не приходило. Травка подкрадывалась справа все ближе и ближе. Древорез вытянул шею, высматривая, что там впереди, и вдруг обомлел разом. Сизый от золы санный путь проходил прямиком по заповедной земле.
- Да куда ж мы правим? - обезумев, завопил Кудыка. - Нельзя туда!..
- Нам - можно… - небрежно обронил Вражина.
Под полозьями первых саней уже скрипела певучая сухая зола. Пока переволакивались через Ярилину Дорогу, древореза метало то в жар, то в холод. Мерещилось, что вот сейчас откинется наподобие крышки колодца какой-нибудь неприметный бугорок и полезет из черной сырой дыры… Нет. Смиловалось тресветлое и добросиянное - обошлось. Никто не полез…
По ту сторону снова распластались влажные дырявые снега, зеленая Ярилина Дорога осталась за левым плечом. И наконец на самом что ни на есть небостыке, куда уползал, виляя, санный путь, обозначилось нечто любопытное и загадочное. Какие-то хребты, очертаниями и оттенками напоминающие Кудыкины горы, только вот, если не обманывал глазомер, крохотные, словно игрушечные.
Глазомер не обманул: чем ближе подходил обоз к странным этим горушкам, тем яснее делалось, что, ежели, скажем, поставить трех-четырех берендеев друг другу на плечи, то голова верхнего будет как раз вровень с самым высоким хребтом.
- Ну вот оно, озеро теплынное… - с неожиданной нежностью проговорил Бермята.
- Где? - Кудыка вытянул шею и заморгал.
- Золу видишь? Вот сразу за ней…
- Так это зола?
- А ты думал?.. Эх, берендеи-берендеи… Ничего-то вы не знаете, ничего-то вы не видели…
И хотя голос Бермяты прозвучал тепло и сочувственно, Кудыка обиделся вновь. Сам-то ты кто? Не берендей, что ли?..
Они уже одолели добрую половину расстояния до черно-сизых хребтов золы, когда Кудыка догадался поднять глаза к небу - и свалившаяся с затылка шапчонка упала в грязь. Лучше бы не догадывался… Над самой головой нависло розовое, угрожающе вздувшееся солнце, и, что самое страшное, оно вроде бы росло потихоньку, ширилось… Оно падало прямо на Кудыку.
- О-ох!.. - выдохнул в ужасе древорез, и колени его подогнулись. - Помилуй, добросиянное… Пощади…
Возчики, похоже, предвидевшие Кудыкин испуг, засмеялись. Однако веселье их было недолгим. Полоснул отчаянный женский визг, и все, подпрыгнув от неожиданности, уставились на Чернаву. Погорелица опрометью метнулась прочь от дороги и побежала - петляя, падая, расплескивая подтаявший снег.
- Стой, дура!.. - завопил опомнившийся первым Вражина и кинулся следом.
Бермята плюнул и со злостью вспорол кнутом сизую дорожную слякоть.
- Тьфу, ты, леший!.. Она ж из Черной Сумеречи!.. - Вне себя он повернулся к Кудыке. - Чего стоишь? Догоняй давай!..
Чернаву удалось перенять лишь на самой опушке. Сбитая наземь, она еще пыталась ползти, визжала, царапалась, била ногами.
- Падает!.. Опять!.. - отрывисто вскрикивала она, вжимая лицо в ладони. - Падает!..
- Да не на нас, дурочка!.. - уговаривал ее Вражина, жестко взяв за ходящие ходуном плечи. - Чего испугалась? Думаешь, развалится, как ваше? Не-ет, не разва-алится… Идем назад, девонька, идем…
Кто-то сбегал за сулеей доброго вина. Чернаве разжали зубы и заставили сделать несколько глотков прямо из горлышка. Потом подняли на ноги и, поддерживая с двух сторон, отвели к обозу. Шла - как из мочалок связанная, все норовила оползти на снег. Кудыка суетился, забегал то справа, то слева, но толку от него было, понятно, маловато.
- Тудыть вашу растудыть!.. - процедил Бермята, все это время бывший при лошадях и участия в погоне не принимавший. - Знали же, что погорелица… И я, главное, не смекнул… Ну-ка, дайте ей еще хлебнуть! - Взгляд его упал на Кудыку. - И этому - тоже…
- Тогда уж и всем… - рассудительно заметил Вражина, отряхивая мокрые колени.
Влили в дрожащую Чернаву добрую четверть сулеи, уложили в короб (благо - новенький, ни разу еще золой не пачканный), укрыли с головой после чего и сами произвели по глотку. Вино прошло по жилочкам, толкнуло изнутри в затылок, и Кудыка снова дерзнул воздеть глаза к небу. Дивно было в небе и страшно. Огромное алое солнце, раскинув окрест розовое сияние, шло к земле. Подумалось вдруг, что, наверное, именно так падало оно когда-то на грешный, обреченный гибели город Сволочь-на-Сволочи…
- Часы… - прохрипел древорез.
В зубы ему тут же сунули стеклянное горлышко опустевшей наполовину сулеи.
- Чего «часы»?
Кудыка поперхнулся и чуть не помер.
- Часы я изладил… - еле прокашлявшись, покаялся он со слезой. - Сожжет меня добросиянное…
- Да кому ты нужен? - сказал Вражина. - Меня вон тоже поначалу дрожь брала… Думаешь: ну все, прямиком на тебя летит… Ан мимо, в Теплынь-озеро! Небось, не промахнется. Тут, брат Кудыка, умней нас с тобой люди кумекали…
В лубяном коробе дернулась, всхлипнула Чернава, и Вражина, прихватив сулею, направился к саням.
- Ты лучше вон куда взгляни… - небрежно указал он через плечо.
Кудыка обмяк заранее - и взглянул. Над черно-сизыми горами золы висело, быстро снижаясь, еще одно - греческое - солнышко. Вот только назвать его теперь ложным - язык не поворачивался. Было оно чуть меньше истинного, и явственно шло от него мягкое вечернее тепло.
- Ох, доиграемся когда-нибудь… - предрек зловеще Бермята, хмуро поглядывающий на чужое светило. - Опять наши с ночью протянули… Греки теперь шум подымут. Договаривались ведь по очереди сажать…
- Дык… - потрясенно молвил древорез. - А сказывали, греки за краем света живут…
- Н-ну… как?.. - несколько замялся старшой. - В общем-то, правильно сказывали… Греки - за краем нашего света, а мы - за краем ихнего…
Оглянулся на обоз и гаркнул:
- Ночевать, что ли, здесь собрались? А ну, тронули, тронули лошадушек!..
Вереница саней протиснулась между двумя холмами золы, и глазам Кудыки предстало Теплынь-озеро. Слыхом слыханное, а вот видом доселе не виданное… Шевелилась в нем закатная - алая с золотом - вода, а противоположного берега Кудыка так и не углядел. Не зря, не зря называли подчас берендеи это озеро Теплынским морем. Море и есть…
В переклике от берега колебались на мелкой волне странные веретенообразные ладьи - с высокими мачтами и вздыбленным частоколом весел. Вдоль линии прибоя, отбитый от нее глыбами волнореза, тянулся неглубокий ров с округлым дном, в дальнем конце которого громоздилась ни на что не похожая махина - этакая огромная желобчатая качель с перечапом [54] посередине.
И кругом суетились люди. Их было так много, что собери их всех вместе да заставь отстроиться - как раз и вышла бы целая слободка. Судя по доносящейся снизу громкой перебранке подобрались здесь сплошь берендеи, хотя обликом они скорее напоминали тех же беженцев из Черной Сумеречи… Хотя среди них и впрямь могли затесаться погорельцы - язык-то один что у тех, что у других…
По краю груд древесной золы к обозу летел чумазый мужичонка с широкой деревянной лопатой в руке.