— Ну, я отлично умею перекраивать рецепты, используя то, что есть в холодильнике. Я покупаю что-то готовое и делаю это на свой вкус. А ещё я мастер сэндвичей: дай мне хлеб и соус, и я могу превратить в сэндвич что угодно.
— Приготовить сэндвич, ещё не значит, что ты умеешь готовить.
— Усыпи свою французскую сторону.
— Я ничего не буду усыплять.
Я переплела наши пальцы и снова закрыла глаза, наслаждаясь моментом.
— Последнее, что хочу сделать, — это встать, надеть платье, которое купила мне мама, и пойти к родителям на обед, — пробормотала я.
— Во сколько они тебя ждут?
— Чем раньше, тем лучше. Мне нужно помочь накрыть на стол, но думаю, они будут разочарованы. Им поможет Уайт, она всегда пунктуальна, а потом... Что значит, во сколько меня ждут, ты не придёшь?
— Ты не ответила мне, когда я спросил, хочешь ли ты, чтобы я был там.
— После сегодняшней ночи ты собираешься быть деликатным? — Бо не ответил, и я представила себе знакомое надутое выражение его лица. Я повернулась, чтобы посмотреть на него. — Бо!
— Ты не ответила мне, Пенелопа.
— Тебе не нужен мой ответ.
— Нет, мне нужны ответы и прямые приглашения. Мне нужно, чтобы некоторые вещи прояснились. Совместная ночь не предполагает, что ты хочешь видеть меня рядом всё время или что ты хочешь видеть меня на рождественском обеде с твоей семьёй.
— Моя семья всегда тебе рада, обожает и знает тебя всю твою жизнь!
— Мы говорим не об этом, а о нас. Какую ценность ты придашь моему сегодняшнему присутствию? Милашка Би навещает старого тренера или Бо пришёл с Пенни?
— Кем ты хочешь быть?
— Нет, это не работает так, мы слишком долго гонялись друг за другом. Ты должна мне сказать кем хочешь, чтобы я был.
— Почему ты хочешь испортить этот идиллический момент?
— Давай вырвем зуб, прежде чем кто-нибудь из нас сможет начать кусаться, — сказал он снисходительным тоном.
И в этот момент его манера ведения дел потрясла меня до невероятности. Я ненавидела, когда Бо прятался за ледяной завесой. Чувствовала тепло его обнажённого тела, переплетающегося с моим, но на самом деле тепла не было ни капли.
— Почему ты всё портишь? — пробормотала я.
— Я ничего не разрушаю. Скажи мне, что ты о нас думаешь, я хочу прояснить схему нападения.
— Ты не просто кто-то, Бо, мне действительно нужно тебе это говорить?
— Да, я хочу, чтобы ты мне говорила. И часто.
Я вздохнула.
— Ты не просто кто-то, и ты даже не относишься к категории «свиданий на одну ночь», потому что это нечто большее.
— Что ещё?
— Проекты, дискуссии и примирения. Есть желание знать, что ты собираешься делать завтра.
Бо кивнул, хотя я перефразировала простую концепцию.
— На самом деле мы думаем более или менее одинаково.
— Более или менее?
— Я не привык, что рядом со мной кто-то есть. В моей жизни была только Келли, но она уже много лет живёт вдали от меня. У меня нет ни друзей, ни связей. Тот факт, что я могу планировать будущее, в котором есть ты, немного пугает.
Тут он, несомненно, выразился яснее.
— Мне тоже немного страшно.
— Однако у тебя есть подстраховка.
— И в чём же она?
— У тебя есть дом, город, семья. Возможно, ты не понимаешь, о чём я. Это, как объяснить тебе, что ты можешь дышать, ты это принимаешь как должное, но для меня таких гарантий нет.
— Я понимаю, о чём ты говоришь. — И я на самом деле понимала. Победитель Бо Бакер был одинок, он жил один и не привык ни перед кем отчитываться. Благодаря своей чрезвычайной независимости он мог делать всё, что хотел как в работе, так и в жизни. Отношения со мной не могли не нарушить его планов.
— Так в какой роли ты хочешь видеть меня на рождественском обеде?
— Как мужчина, с которым я провела чудесную ночь и хотела бы провести ещё. Как тебе такой ответ?
— Мне подойдёт, Пенелопа Льюис.
Бо притянул меня к себе, и я снова почувствовала тепло, исходящее от его сердца.
Меня устраивала одежда, которую наденет Бо, — гораздо меньше, чем та, в которой ожидала увидеть меня мама.
Её рождественский подарок? Красное шерстяное платье, которое чертовски кололось и сдавливало меня со всех сторон.
Оно было настолько отвратительным, что даже Бо не смог ничего сказать, когда увидел меня в нём.
— Семья! — крикнула я, проходя через заднюю дверь. Милашка Би был буквально похищен моим отцом перед барбекю, а я оказалась перед укоризненным взглядом матери.
— Тебе кажется, что ты вовремя? И что ты сделала с платьем, которое я тебе подарила?
— Я всегда приезжаю в это время, и я уже говорила тебе в прошлом году, что не ношу шестнадцатый размер с тех пор, как мне уже не шестнадцать!
— Ты набрала вес.
— Я не прибавила в весе.
Я прошла мимо заставленного стола, стащила кукурузную лепёшку и добралась до гостиной, где Уайт заканчивала накрывать на стол, а Пёрпл валялась на диване.
— Счастливого Рождества!
— С Рождеством тебя! — Уайт посмотрела на меня — Пенни, это платье тесновато, или нет?
— Не говори ничего, пожалуйста.
— Не буду. Бо с тобой? Я слышала, его пригласил дядя.
— Да, мы пришли вместе, и его уже похитили. Что случилось с твоей сестрой?
— В похоронном бюро у них была вечеринка, и она до сих пор пьяна. Расскажи мне, как всё прошло вчера вечером? — Я улыбнулась ей так, как никогда раньше никому не улыбалась. — О боже! Значит, всё прошло хорошо?
— Что он за животное? — спросила Пёрпл, внезапно насторожившись, но её голос ещё звучал невнятно.
— Косатка!
— Он схватил тебя за вагину и перебросил через океан?
— О чём вы говорите? — спросила моя мама, входя в комнату и проверяя, всё ли в порядке.
— Ни о чём! — ответили мы в унисон.
— Тогда хватит говорить о вагинах и документальных фильмах. Сегодня Рождество, вы что, забыли?
Я закатила глаза, глядя, как эта хулиганка Уайт взяла мою маму под руку.
— Тётя, я всегда веду себя хорошо.
— Ты да, а эти двое — нет! Пенни, не нагибайся, а то рискуешь порвать моё платье, а ты, Пёрпл, убери ноги с дивана.
— Я не могу, я слишком устала. Вчера вечером в похоронном бюро я встретила Осьминога, который сначала напоил меня, потом чем-то своим обрызгал и, наконец, отвёз домой.
— Боже правый, Леа! Твоя дочь начала принимать наркотики!
Рождественский обед в доме моих родителей проходил в привычной манере абсолютного хаоса. К несчастью, Бо посадили рядом с моим отцом, в окружении моих дядей, а мы с Дуэтом оказались на противоположной стороне. Планируя представиться на рождественском обеде, как Бо и Пенни, мы не учли, что всем будет наплевать. Он всегда будет Милашкой Би, которого пригласил тренер, так что не было смысла даже пытаться перекинуться парой слов. Во время наших обедов обычно царила неразбериха, не говоря уже о Рождестве. Трудно было даже бросить друг на друга взгляд, ведь тарелки, бутылки и подносы переходили из рук в руки каждую минуту. После двух часов сидения за столом я встала, в том числе и потому, что мои ноги просили пощады, а также живот и кожа: платье было кошмаром. Я поднялась в свою комнату в поисках чего-нибудь более удобного. С облегчением выскользнула из шерстяной ловушки и надела одну из толстовок больших размеров, которые хранились в моём гардеробе. Я услышала стук, а обернувшись, обнаружила на пороге Бо.
— Что ты делаешь полуголой, Пенелопа?
Он вошёл, оглядываясь по сторонам, пока не остановился перед плакатом Флакко в рамке и с автографом.
— Какой серьёзный вопрос, — усмехнулась я, возвращаясь к поискам чего-нибудь подходящего. — Мама считает, что у меня такой же размер, как у шестнадцатилетней девочки; на самом деле она думает, что мне до сих пор шестнадцать, поскольку каждый год настаивает, чтобы я носила платье, которое она покупает.
Бо приблизился. Он провёл рукой по моему боку, завёл пальцы под толстовку и добрался до трусиков. Я издала стон, как только его пальцы коснулись моей кожи.