— Ты… тебе не под силу, — прошептала я.
— Ты реально хочешь, чтобы я это пережил, перестал тебя искать, перестал спрашивать твоего отца о тебе, нашёл другую девушку и жил с ней в доме, перестроенном с мыслью о тебе, здесь, на Лунном бульваре?
— Да, именно это ты должен сделать.
— Посмотри на меня, Пенелопа. Время погони прошло!
Я посмотрела на него, как он хотел, и это было самым трудным испытанием из всех.
— Ты больше меня не любишь? — спросил он, и даже в этом вопросе, который должен звучать мольбой, я не услышала ни капли мольбы. Даже сейчас Бо продолжал быть яростным и гордым. Мне хотелось перестать страдать, не думать, что произошло, о той боли, которую он причинил мне, и о ребёнке, которого потеряла. Если дам Бо хотя бы один шанс, рано или поздно вся боль вернётся, и как бы ни любила его, я не буду достаточно сильна, чтобы снова всё это вынести.
— Нет, — ответила еле слышно.
Он бросил на меня последний взгляд, затем отступил на шаг.
— Ты навсегда останешься первой, кого я поцеловал, первой, о ком мечтал, и первой, кого я любил. Время ничего не изменит, и никто никогда не сотрёт того, кем ты была для меня.
Бо повернулся спиной, а я смотрела, как он идёт к своему старому дому.
Я села на качели, уставшая, словно сражалась на новой войне. Сердце вновь было разбито, а из глаз капала очередная слеза.
Глава 67
Она
Getaway Car
Балтимор, ноябрь 2023
Аккуратно сложив пижаму, я положила её в чемодан, который затем закрыла медленными, бесшумными движениями. У меня не было уверенности, что вернусь в Балтимор в ближайшее время. Я всё ещё не оправилась от встречи с Бо и мало спала. Я даже отказалась от свидания с Дуэтом, в память добрых старых времён, и настроение у меня было ни к чёрту.
Я спустилась к завтраку, просто чтобы родители не волновались, и поела, игнорируя мамину болтовню; наконец, пришло время отправляться в аэропорт.
Вместе с отцом села в машину, и мы поехали по Лунному бульвару мимо дома Бо. Он сидел на ступеньках своего нового крыльца, как будто знал, что увидит меня. Я не отвернулась, я смотрела на него так же, как и он на меня.
Это было прощание. Это должно было быть прощанием.
По радио передавали новости, и к тому времени, как мы выехали на шоссе, сердце сжало в тиски. Я чувствовала, что поступаю неправильно. Прислонилась головой к окну и закрыла глаза.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил отец.
— Чувствую, словно забыла что-то важное.
— Что-то или кого-то?
— Папа!
— Пенни, я даже не хочу пытаться поговорить с тобой, в последний раз ты разгромила свою комнату.
— Пожалуйста, ты же знаешь, я ошиблась.
— Возможно, но вы двое кажетесь двумя детьми, которым нравится спорить и чувствовать себя плохо. Он всегда рядом, ожидая, чтобы выведать хоть какую-то информацию о тебе, а ты... ты перестала следить за футболом, потому что он напоминает тебе о нём. Так что нет, Пенни, я не скажу тебе то, что хочешь услышать: мне жаль тебя, и мне жаль Бо. На этом тема закрыта.
— За страховкой для моей физиотерапией стоит он?
— В первый раз, когда Бо пришёл к тебе, он предложил оплатить всё, чтобы ты могла как можно быстрее встать на ноги, но я сказал нет.
— Правда?
— Правда. Я могу позаботиться о своей дочери, и он больше никогда не предлагал этого.
— Может быть, Гаррик поговорил с ним.
— Что-нибудь изменится для тебя, если узнаешь?
— Изменится.
— Заставит тебя разозлиться и будешь сердиться на него и на нас? — упрекнул он.
— Почему ты сейчас срываешься на мне?
— Ну, если хочешь знать, то когда ты болела, мы тоже болели за тебя. Твоё выздоровление — это наше выздоровление. Мы семья, и мы не оставляем никого из своих позади. Но теперь ты должна принять окончательное решение, потому что я не хочу видеть свою дочь три раза в год, зная, что вернувшись домой, она будет прятаться в своей комнате. Пенни Льюис так не поступает.
— Ого, это настоящая выволочка, смешанная с разговорами в раздевалке. Как давно ты хотел мне это сказать?
— Уже давно.
Я улыбнулась, потому что мой отец был прав во всём.
— Спасибо, папочка.
— Не благодари меня, просто найди свой путь и следуй ему постоянно, не оглядываясь.
Дальше до аэропорта мы ехали в тишине. Когда пришло время прощаться, я крепко его обняла. Я скучала по отцу так же сильно, как и по всей своей семье, но мой путь уводил меня и от них.
— Помни, твой дом всегда тут и ждёт тебя.
— Я знаю, папа. Я позвоню тебе, когда приеду.
Шесть часов полёта я провела в состоянии полной растерянности. Я покинула Сан-Франциско с желанием объявить войну, а вернулась с победой в кармане, такой же тяжёлой, как поражение. Я должна была быть решительной, уверено шагать в будущее, и всё же я чувствовала себя потерянной, незавершённой.
Как будто я что-то забыла.
Если бы Бо Бакер оставался от меня далеко, уверена, я не чувствовала бы себя так, но он не упустил возможности и сказал то, что я хотела услышать целый год.
Было всего четыре часа, когда я добралась до Сан-Франциско. Пока такси везло меня в квартиру, я смотрела на закат в Калифорнии. Он был красивым, тёплым и романтичным.
Я потёрла глаза, словно могла стереть из головы все мысли о Бо.
— С вас сорок девять восемьдесят, — сказал таксист в конце поездки.
Я достала кошелёк и зависла с купюрами в руке.
Мужчина посмотрел на меня с недоумением.
— Что-то не так?
— Да. Нет... Извините, я просто... Не знаю, стоит ли мне вернуться.
— Вернуться? Вы имеете в виду в аэропорт?
— Да, ну, э... О Боже, я не знаю, что делать. — Водитель продолжал смотреть на меня с недоумением. Да, я хотела сказать, что выгляжу сумасшедшей, потому что я сумасшедшая, но вместо этого я просто протянула ему купюры. — Извините ещё раз, это не имеет значения. Оставьте сдачу.
Глава 68
Он
Call it what you want
Балтимор, ноябрь 2023
Мяч отскочил от асфальта, я поймал его, затем прицелился в кольцо и бросил. Повторил то же самое ещё как минимум пять раз.
Поверхность баскетбольного мяча похожа на футбольный, за исключением того, что его траектория логична, в то время как тот, которым играл я, не позволял знать, где он окажется в итоге. Может быть, поэтому я предпочитал овальный мяч, чтобы привыкнуть к тому, что всё никогда не идёт так, как я, твою мать, хотел.
И этот бросок приземлился слишком агрессивно на щит.
— Да пошло всё, — сказал я.
— Милашка Би! — услышал я чей-то крик. Группа детей стояла перед моей подъездной дорожкой. — Ты будешь играть в следующем матче?
Я кивнул, они подбодрили меня и сразу уехали на своих велосипедах.
У меня больше не было уверенности, кроме той, что Лунный бульвар заставлял меня чувствовать себя немного лучше.
Я бросал снова и снова, пока даже это занятие не перестало доставлять удовольствие.
Я застегнул толстовку и сунул руки в карманы; пора было возвращаться в дом. Закрыв гараж, я обошёл дом, но добравшись до крыльца, остановился в шаге от лестницы.
— Пенелопа. — Она была там, куталась в пальто и смотрела на меня. — Как долго ты...
— Ты заставляешь меня страдать.
— Ты тоже заставляешь меня страдать.
— Потому что Бо Бакер знает, что это значит? Знает ли он, каково это — иметь дыру в груди, внезапную и несправедливую?
— У нас было всё, мы были вместе, и ты решила уехать, не дав мне возможности подумать. Я верил, что…
— У меня не было всего. Всё было у тебя! Я оказалась без работы и с квартирой, из которой мне скоро предстояло уехать, а моя мечта была в пределах досягаемости.
— Мне потребовалось много времени, чтобы отпустить, довериться и поверить, что я больше не одинок, и тут ты внезапно говоришь мне, что уезжаешь.