— Чёрт! — он резко толкнул её за стеллаж. — Пригнись!
Раздался первый выстрел. Звук был оглушительным, металл на полках за её спиной зазвенел, и в воздухе запахло гарью.
Алиса зажала уши, но это не спасло от звона в голове. Она чувствовала, как сердце бьётся так быстро, что кажется, оно вот-вот вырвется наружу.
Мужчина выхватил пистолет из-за пояса и выстрелил в ответ.
— Держись рядом! — крикнул он, хватая её за руку.
Они побежали вдоль стеллажей, пули свистели мимо, срывая щепки с деревянных ящиков. Каждый звук отдавался в теле, каждая вспышка света вырывала из тьмы куски реальности — и каждый раз это была новая порция ужаса.
Они свернули за угол, оказавшись в узком техническом коридоре. Здесь было темнее и теснее, пахло сыростью и ржавчиной. Шум погони приближался.
Алиса пыталась отдышаться, но лёгкие будто наполнились дымом.
— Почему они… за мной? — прохрипела она.
— Это не только за тобой, — ответил он, даже не оборачиваясь. — Ты просто ключ.
Его слова пронзили её холодом сильнее, чем всё, что происходило до этого. Ключ к чему? — вопрос закричал в голове, но она не успела его задать.
Впереди показалась ещё одна дверь. Он выстрелил в замок, и металл треснул.
— Быстро! — он втолкнул её в проём.
Они оказались на узкой железной лестнице, ведущей вниз — в тёмное подполье склада. Внизу пахло мокрой землёй и чем-то сладким, гнилым… запах, от которого по коже побежали мурашки.
— Мы не должны сюда… — начала Алиса, но он перебил:
— Единственный шанс уйти живыми.
И в тот момент, когда за их спинами сверху раздался топот и крики, она поняла — пути назад нет.
Лестница дрожала под их шагами, а каждый звук отдавался глухо, будто стены сами прислушивались. Внизу тьма сгущалась, поглощая остатки света сверху.
Алиса чувствовала, как с каждым метром вниз становится всё холоднее. Воздух был вязким, тяжёлым, и каждый вдох давался с усилием. Она старалась не смотреть по сторонам, но глаза всё равно цеплялись за странные отметины на каменных стенах — глубокие царапины, будто оставленные когтями.
Мужчина шёл впереди, держа пистолет наготове. Его шаги были чёткими, уверенными, словно он уже бывал здесь.
— Ты знаешь это место, — тихо сказала Алиса, больше утверждая, чем спрашивая.
— Да, — его голос был ровным, но в нём звучала усталость. — И я знаю, что здесь мы не одни.
Они спустились в большой подвал. Потолок поддерживали ржавые металлические балки, а в центре стоял длинный стол. На нём лежали папки, фотографии, какие-то схемы, облепленные жёлтыми стикерами.
Алиса подошла ближе. Её сердце застучало ещё быстрее — на одном из снимков была Диана. Сестра сидела на стуле, руки связаны, взгляд упрямый… но в глазах — тот же странный, спокойный блеск, что и на фотографии из конверта.
Рядом лежала другая папка. На обложке — её имя. Алиса Власова.
— Открой, — мужчина кивнул на папку.
Она колебалась. Пальцы дрожали, но она всё-таки подняла картонную обложку. Внутри — десятки фотографий, сделанных явно без её ведома: на улице, у дома, в кафе, даже в спальне.
— Господи… — её голос сорвался. — Сколько…
— Лет пять, — спокойно ответил он.
Алиса подняла на него глаза, и в этот момент лампа под потолком моргнула. В тени дальнего угла что-то шевельнулось.
Мужчина резко развернулся, направив пистолет туда.
— Покажись!
Тишина. И вдруг из темноты вышла женщина. Высокая, в длинном тёмном пальто. На губах — лёгкая, почти материнская улыбка.
Алиса почувствовала, как у неё похолодели руки.
— Мама?.. — слова сорвались сами.
Женщина сделала шаг вперёд, и улыбка исчезла.
— Дочка… Ты слишком рано сюда пришла.
Мужчина напрягся, его палец лёг на спусковой крючок.
— Это ловушка, — сказал он тихо, не сводя с женщины прицела.
И прежде чем Алиса успела хоть что-то понять, сверху снова раздались выстрелы, и дверь лестницы с грохотом захлопнулась.
Подвал словно сжался. Воздух стал ещё тяжелее, будто стены впитали запах пороха и чужих секретов. Алиса застыла, глядя на мать. В голове роились тысячи вопросов, но губы не слушались.
— Мам… — выдохнула она, голос дрогнул. — Что ты здесь делаешь?..
Женщина подошла ближе, каблуки глухо стучали по бетону. Её лицо оставалось непроницаемым, только глаза светились каким-то странным блеском — смесью жалости и власти.
— Ты не должна была увидеть это место, — сказала она мягко, почти ласково. — Но раз уж ты пришла… пора узнать правду.