Пройдя через подворотню, они начали выстраиваться в ряд, выставляя вперёд копья, и когда они построились, в нашу сторону смотрели двадцать один, острозаточенных наконечника. Те трое присоединились к ним, и встали рядом с двумя офицерами.
Со стороны могло показаться, что это сражение далось нам легко, но это было не так. Буран и Сурок погиб, Факел и Валерка пропали, моя левая рука всё сильнее наливалась тяжестью, и с каждой минутой было всё сложнее её поднимать. Кривой левой рукой держался за правую сторону груди, изображая на лице гримасу боли.
- Обухом топора по рёбрам получил. - пояснил он мне, заметив, что я смотрю на него.
Только глядя на Славу, можно было сказать: Вот он, образцовый, непобедимый воин. Он стоял прямо, расставив ноги в стороны и крутил в руках свою секиру, а его бесстрашный взгляд был устремлён на врагов, сквозь смотровые щели шлема.
- Жаль, что полковника не нашли. - сказал сын и сделал шаг в сторону копий.
Сначала я подумал, что мне это показалось, но тут же я услышал этот возглас вновь. Именно с этими словами, воины-мусульмане шли в бой тысячу лет назад, освобождая Иерусалим от неверных.
Ряд ополченцев попытался развернуться, но атака бойцов Мурада была быстрой и сокрушительной. Они снесли собой ближних противников и сразу бросились на тех, кто стоял на флангах, и спустя минуту, я уже здоровался с Гасаном, который и возглавлял отряд наших союзников.
Сначала мне показалось это странным, но потом я понял, почему Гасан и его бойцы старались не убивать тех, на кого только что напали. Зачем убивать простых людей, большинство из которых от страха даже не смогли удержать в руках оружие? Да и зачем попросту плодить своих врагов, ведь убей они кого-нибудь из этих людей, обязательно найдётся родственник, который захочет отомстить. Очень жаль, что это так поздно дошло до меня!
А вот из пяти военных не выжил никто, что меня совсем не огорчило. Мне были не нужны пленные, чтобы понять, какой дорогой уехал полковник, потому-что путь к Арахне вел только через Агинск, в который вела только одна дорога.
Мы спешно выкинули всё из одной из телег, и Кривой направил её в ту сторону, куда уехал мой кровный враг. Вы спросите: почему мы не поехали верхом? Ведь так было бы намного проще и быстрее настигнуть полковника! Я переживал за рёбра Юрки. Ему было бы тяжело скакать верхом, а не поехать с нами он не мог. Но самое главное и смешное - я не умею и даже побаиваюсь ездить на лошадях. Пробовал, конечно, пару раз, в детстве, но оба раза, взрослым приходилось меня оттуда стаскивать. С тех пор прошло много лет, а этот детский страх не покинул меня, и даже тогда, когда мы, всем клубом, решили устроить тематическую фотосессию, красивые фотографии появились у всех, кроме меня.
Перед отъездом я забрал и бросил в телегу лук и стрелы, которые ранее принадлежали Сурку, и попросил Факела и Валерку, которые живые, и почти невредимые, вернулись ещё до того, как мы отправились в погоню, позаботиться о теле Бурана: доставить их к нашему дому и предать огню.
- Хорошо, но Сурка мы тоже возьмём. - сказал мне на это Факел, а я совсем не был против.
Кривой, словно заправский кучер, выжимал максимум из нашего гужевого транспорта, а я, развалившись в телеге, растирал ушибленную руку.
- Больно? - спросил сын, сидя, прислонившись к правому борту телеги.
- Нормально. - ответил ему я. - Скоро пройдёт.
- Пап. - обратился ко мне сын, снимая шлем. - Прости меня. Прости за то, что кричал на тебя.
Он опустил голову и заплакал. Я приподнялся и подполз к нему поближе.
- Я не обижаюсь на тебя. - спокойно сказал я, обнимая его. - Всё хорошо.
- Не хорошо. - сквозь слёзы, ответил на это сын. - Ты последний родной мне человек, а я кричал на тебя. Так нельзя.
- Можно. Когда нам плохо или когда мы злимся - всегда срываемся на близких. Кричим, обвиняем их во всём, а потом жалеем об этом. И хорошо, если потом можно поговорить по душам, попросить прощение. - говорил ему я, крепко обнимая. - Но в этом случае ты был прав, и просить прощение у меня не надо. Это я виноват в том, что наша мама погибла, только я.
- Не говори так. - не останавливался он. - Ты не виноват в этом. Ясно тебе? Не виноват.
- Давай не будем сейчас об этом. - предложил я, понимая, что сейчас не время для этого разговора. - Вернемся к этому позже, после того, как отомстим, хорошо?
- Хорошо. Только я всё равно не буду тебя винить в этом. - ответил Слава.
- Знаешь, а возможно именно так и рождаются легенды про оружие. - неожиданно для него, сменил я тему.
- Ты о чём? - удивился он и прекратил плакать.
- Ну ты же раньше играл в игры, где герой бегает с разным оружием и крушит им целые армии. - пояснил я. - Так вот, у тех компьютерных мечей есть имена, история, способности разные. А что, если и твоя секира, станет легендарной?
- Ну, мы же не в компьютере? - спросил Слава, и тут же добавил. - Тут такого не будет.
- Ну а вдруг. - предположил я, вспоминая одну из своих встреч со Смедом.
- Если она станет легендарной и получит особые свойства, - сказал сын. - То я буду непобедимым воином.
- Ты и так непобедимый. - ответил на это я, вспоминая наш бой во дворе администрации. - Мы вон, с Юркой, побитые, раненые, а на тебе ни царапины, и это всё благодаря твоей секире.
- Не поэтому. - улыбнулся он. - Это потому, что ты научил меня шлем одевать. А так-то я два раза по голове получил.
- Внимание. - прервал нашу беседу Кривой. - По-ходу это они.
Впереди, в сотне метрах отнас, посреди дороге стояла наша телега, та самая, которую парни пригнали из королевства бомжей. Рядом с ней гоношились три человека, стараясь починить отвалившееся от неё колесо. Подъехав ближе, мы увидели ещё одного человека, который, услышав нас, вышел из-за телеги.
- Полковник! - вскрикнул я, заметив своего кровника, при этом, Юрка, ударил кобылу вожжами, стараясь ускорить её бег.
Напялив на себя шлем, Слава обратился ко мне с просьбой:
- Пап, отдай мне полковника?
- Забирай. - согласился я. - Но тогда младший мой, и убью я его на глазах у отца
- Договорились. - ответил мне сын, и словно вводя себя в боевое безумие, дважды, сильно ударил ладонью по шлему.
Они не пытались убежать, бросив всё. Они встали в ряд и обнажили оружие. Полковник, его сын и два майора, стояли напротив нас. Было заметно, что из-под их одежды выглядывает кольчуга, которую плёл я или кто-то из моих погибших близких, а в руках троих их них, было моё оружие. Полковник был вооружён своей, казачьей шашкой. У его майоров мечи моего исполнения, один из которых раньше принадлежал Хакасу, а вот его сынок был вооружён мечом Ивана.
- Перед тем, как ты сдохнешь, - обратился я к младшему Егорову. - Скажи мне, откуда у тебя этот меч?
- У двух алкашей купил, за пять литров самогона. - ответил он мне, поглаживая лезвие меча. – Хорошее оружие. Как раз для того, чтобы отрубить твою голову.
Хоть я и не мог проникнуть в его голову, его ответ казался мне честным, тем более я уже знал, что к убийству Ивана он не причастен.
- Как ты? - тихо спросил я Юрку, уже понимая, что как боец, он на сегодня закончился.
- Хуёво. - ответил он. - Я вам не помощник, только если совсем плохо будет.
- Там в телеге лук и стрелы. - сказал ему я. - Как сблизимся, мы сразу разбежимся в стороны, а ты, если сможешь, гаси майоров, только не вздумай семейку Егоровых убивать.
Кривой кивнул и отошёл назад, а мы с сыном шагнули вперёд.
- Был дураком, дураком и сдохнешь! - Крикнул полковник, и поцеловал клинок шашки. - Ещё и сына угробишь!