Лена обиженно отвернулась, но ненадолго.
- Главное, что ты живой, и что я жива. Между прочим, я видела таких уродов, которые и не мутантами вовсе были, - Лена сказала это так тихо и так тяжело, что я даже немного испугался и пристыдился.
- Почему я тебя не помню, а? Я всех друзей Корнелии относительно знал.
- Ну не знаю, - сказала Лена – я тебя, лично, хорошо помню. Я тебя с детства самого знаю.
- Да как ты меня с детства можешь знать, если я тебя не помню?
- Мы с Корнелией – подруги детства. Ты думаешь, она мне ни разу бы не рассказала о своем братике?
- Хм, - задумался я – вполне возможно. Но как так получилось, что вас я не помню? Думаю, тут дело не только в моей дырявой памяти, верно?
- Хочешь секрет? – Лена положила мне руку на плечо и придвинулась вплотную ко мне – Мы следили за тобой.
- Следили? В смысле?
- Мы с твоей сестрой обожали наблюдать за тобой. Ты же играл один часто, верно? Не ты ли еще любил играть в снайпера, когда ты ставил где-нибудь банку, а потом ехал к ней, как киллер? Или когда ты сам с собой разговаривал? Забавно было наблюдать за тобой.
Ой, позор мне! Я ж такую фигню вытворял, когда ходил в одиночестве, за которую меня бы точно мои сверстники засмеяли.
- И часто вы так делали?
- Ты даже не представляешь, как часто. Это было так мило!
- А не проще были подойти ко мне и поговорить? – возмутился я – Может, вы еще за мной наблюдали, когда я срал сидел или передергивал, извините?
- Ну, мы же девушки, что ты злишься?
- Какое универсальное оправдание! – вскрикнул я – Я не различаю полов, если что. Для меня нет разницы – девушка или парень, главное, какой человек.
- Ну и зря. Учись различать.
- А ты меня не учи, для меня критерий главный - это друг или враг, а врагов – сволочей, среди обоих полов хватает. Я и без тебя знаю, что у мужчин есть член, а у женщин – дырка, и все их производные. Гормоны и все такое, я это знаю, я биолог. Но я-то смотрю в энергетическую сущность, проще говоря – в пилота, который управляет телом…
- Ой, все, не грузи, ладно? Я поняла уже, что ты умный.
- А это я тебе мщу. Ты меня атакуешь эмоциями, я тебе трахаю мозг. Хочешь, могу тоже атаковать тебя твоими методами?
- И какими же?
- Ты боишься щекотки? – спросил я, расправив свои длинные пальцы.
- Неа. А ты? – она цепкими руками щелкнула по моей талии, и я дернулся, как от тока.
- А вот ты боишься! – Лена сказала это и сразу атаковала. Она повалила меня на спину и стала щекотать. Не знаю почему, но на щекотку я реагировал очень сильно. Я закрывал уязвимые места, но она находила другие. А я вспомнил часть своих тренировок.
Наравне с силовыми упражнениями я осуществлял так называемые болевые тренировки. Я самому себе специально причинял боль. Как БДСМ, но для других целей. Я резал вены, специально ломал себе пальцы, просил Токсина стрелять в меня лазерами, сам стрелял в себя. Все постепенно, я увеличивал дозу боли, чтоб ее не чувствовать, чтоб привыкнуть к ней и быстрее регенерироваться. Я не знаю, насколько мои действия были вообще правильными, но мне кажется, что это мне сильно помогло. К боли я привык. Но не к щекотке. Я и не думал, что она может так обездвиживать. Со мной так в последний раз только сестра играла.
Когда я уже начал задыхаться от смеха, я предплечьем уперся в грудь Лены, а потом сам ее повалил и приставил ей к лицу вторую раскинутую руку, будто собираясь пальцами выдавить ей глаза. Я убрал руку, и наши взгляды столкнулись. Ее удивленные глаза впялились в мои, а рот остался в полуоткрытом состоянии. Вместе с раскинутыми волосами она смотрелась как застывшая от неожиданной эмоциональной атаки женщина из любовных романов, которые, я напомню, то же читал. Но даже без таких специфических знаний виден романтический момент, когда мужчина и женщина сблизились, когда они смотрят на друг друга, не отрывая взгляда, когда согревают друг друга волнующим теплым дыханием, готовясь к постройке гибкого магистрального трубопровода для дружественного контакта цивилизаций глистов.
Но я не для этого ее повалил. Я хотел ей сказать: «Я знаю, кто ты такая. Ты хочешь убить меня или отдать в лапы своих хозяев, чтоб они издевались надо мной». Но вслух сказал только «Я знаю». С этой мыслью я смотрел ей в глаза, но я не знал, улавливает ли она ее или же нет. Я даже намеков и не посылал. Я просто в такой романтичной позе ушел в размышления. Если она добивается меня такими простыми способами, и у нее это получается, если она меня уже, считай, пару раз расколола, значит, у нее уже сформировался мой образ как образ простой, разводимой на эмоции, цели. А если бы я сказал ей или дал хотя бы малейший намек, что я ее раскрыл, то она бы сразу поняла, что ее противник гораздо серьезнее, следовательно, она мобилизовала бы больше усилий. С другой стороны, Лена могла подозревать, что я догадываюсь о ее целях, она же шпион, универсальный работник интеллектуального труда, в конце концов. И что мне нужно было делать вообще? Пытки? Интересный вариант. Всегда мечтал провести такой допрос с пристрастием. Но пытки могут оказаться невыгодны, в первую очередь, для меня. Еще может оказаться, что она не шпион, вероятность чего, конечно, составляет, всего процент.