- А может быть, ты мне скажешь, за что собираешься мстить?
- За многое, поджигатель.
Я вздрогнул. Он знает меня еще с тех времен «Пути феникса». Я его спросил, как он на меня вышел, он мне назвал какие-то логические цепочки, которые почему-то пропустил мимо ушей. Мне стало интересно, что же я ему сделал.
- Ты заживо сжег моего сына.
- А ты уверен, что это был именно я?
- А пытки перед смертью не твой почерк, а? – воздух затрясся от фанатичной злобы его речи – Ты запер в его в подвале с вбитым в живот прутом, а потом сжег его.
Я сразу вспомнил, о ком говорит незадачливый папаша:
- А ты знаешь, что твой сынуля делал? Думаешь, я бы его просто так стал убивать? Он грабил, насиловал женщин и детей и убивал.
- Ты врешь! – папаня разозлился – Мой сын никогда бы так не поступил!
- Да схренали вру-то! – возразил я - Если ты про меня, как про поджигателя, столько инфы прошерстил, то поди должен был знать, что я убивал только бандитов этих сраных! Неужели тебя, как повстанца, не волновали эти банды?
- Мой сын воевал бок о бок с моими ребятами, мы помогали мирным жителям!
- Я своими глазами видел, как твой сын подставлял твоих же людей!
- Да ты просто псих, конченая тварь, которой только нужно убивать! – навзрыд закричал пилот «Шахтера».
- Псих, говоришь? Скажи, что ты знаешь о притоне банды «Автомехаников»?
- Ты сжег его и убил всех женщин и детей там.
- О каких женщинах и детях ты говоришь? Об обдолбанной шпане, которая насмерть забивала всех подряд? О конченых шлюхах с пакетом болезней? Почему вы, повстанцы, со всем вашим оружием, побоялись его зачистить! Я сжег всех один, потому что хотел сдохнуть, чтоб не видеть этот бесполезный мир! А вы, ссыкло повстанческое, побоялись даже после смерти босса отлавливать выжившие шайки! Вы уроды все!
Неестественная злость меня захватила. Да и он тоже был разозлен. Обожаю эмоциональные поединки, когда на друг друга можно всю раскаленную душевную грязь выпустить.
- Хватит болтовни! Я тебя сейчас прикончу на месте!
Он ловким движением руки сорвал крепкий металлический столб, словно цветок. Моему «Сцинку» так легко это не удалось. Я решил сначала попробовать покрошить его с расстояния небольшой пушкой, управляемой Ионом. Но импульсные снаряды будто входили внутрь его. И когда это случалось, у «Шахтера» моргала фонарик на каске.
- Он поглощает энергию мелких выстрелов, - сказал Токсин.
- Ты прав. Надо гасить его либо чем покрупнее, либо рукопашкой.
Мы стали махаться длинными столбами. С большими усилиями я отбивал его атаки, но было видно, что он не пока не слишком старается. Мы прыгали по зданиям и вели бой на крышах. Я старался отойти на дистанцию, чтоб попробовать задеть его своим новым рельсотроном.
Через некоторое время мы снова вышли на дорогу. «Шахтеру» уже надоела возня, он хотел уже побыстрее со мной покончить. Отбивать атаки становилось все труднее и труднее. Он резко сократил дистанцию, положил руку на ветровое стекло, загнул «Сцинка» вниз, и со всей силы ударил по спине столбом. От такого удара посыпались искры, и зашипела электроника. А потом он ударил ногой в кабину ящера. Я потерял ориентацию в пространстве, но сумел сохранить равновесие. Когда я пришел в себя, «Шахтер» нанес еще несколько ударов столбом по корпусу машины, потом коленом треснул «Сцинку» под нос. Ящер не выдержал и свалился навзничь. Папаша хотел прижать меня сильным ударом ноги к земле, чтоб продолжить избивать. Я был в крайне уязвимом положении. И я включил толчковые двигатели. На искрящей спине меня понесло назад. «Шахтер» выпустил по мне весь запас ракет из грудных отсеков. Тепловые ракеты шустро приблизились ко мне, но я задействовал отражающий импульс. Молекулярная волна уничтожила все ракеты. А я тем временем решил сбежать от «Шахтера» под землю. Мне вспомнилась информация от Льюиса, которая гласила, что «Шахтер» не так шустро перемещается под землей. Я предпринял попытку погружения. «Сцинк» уже вошел наполовину, как вдруг я почувствовал, что меня тащат обратно. Пилот, видимо, знал об этой слабости, поэтому не хотел, чтоб противник ушел. Он меня держал за ногу и что-то еще. Я пытался вырваться, и спустя немного усилий, выбрался. Но это стоило мне сломанной вертолетной лопасти. «Шахтер» выбросил столб и покрутил в руках новое оружие.