Этого полковника, которому я служил, звали Йохан Томпсон. Подозрительный аристократ. Он все время летал на переговоры с торгашами. Не раз просил меня прикрывать его во время странных сделок с бандитами. Впрочем, мне было все равно. Он мне здорово платил за работу. По его распоряжению мне на базе выдали шикарную комнату с видом на рядом протекающую горную реку, с бассейном, душем и холодильником, в котором было всегда много еды. Я эту комнату целиком засадил своими растениями, на многих из которых ставил опыты. Все, кто заходил ко мне в гости, восхищались.
Обедал я в элитной столовой базы. Там было буквально все, что пожелает желудок: от газировки и шоколада до изысканных мясных и рыбных блюд. И, главное, можно было брать, сколько хочешь – плата за еду это твоя служба, а точнее, высокое положение. Приглушенное освещение, удобные кресла, в которых можно было развалиться, приятная живая музыка (каждый день приглашались самые разные музыканты). Как это было приятно и недоступно всем остальным – простым солдатам и населению базы. Столовая для простого люда представляла собой широкое длинное помещение, похожее на совмещенные спортивные залы, в которых длинными рядами стояли обшарпанные пластиковые столы с лавками. И несколько окон, через которые по специальному паспорту давали еду. Забыл паспорт – еды не получишь. Возвращайся назад, бери, а потом снова вставай в конец длиннющей очереди в душном помещении. И вот поэтому, из-за того, что я элита, у меня много было завистников «снизу». Если не считать весь народ, то это мелкое офицерье, такие, как лейтенанты, майоры, капитаны. О них вообще отдельный разговор. Дело в том, что одной из моих обязанностей было пресечение должностных преступлений офицеров рангом ниже, а они часто грешили. Они чрезмерно эксплуатировали своих подчиненных, срываясь еще и на обслуге, то есть, мирных. Это было самое страшное. Мелким офицерам давали незначительные военные полномочия, но зато в отношении гражданских у них было куда больше власти. Они, как гестаповцы, тиранили простой народ, срывая на них злость, порожденную завистью нам, элите. Народ считал их за элиту, ненавидя ее. Ее, в принципе, было за что ненавидеть, хотя бы за объедание. Такая несправедливость. Мне это разруливать не хотелось. Было хорошо, да и ладно, к тому же, я все привилегии отрабатывал: и выполнял приказы, и защищал людей, опять же, выполняя приказы. Счастье, а не жизнь!
Но вообще, была бы возможность, я бы лучше жил в своей тайной лаборатории. Она располагалась около гнезда рвотников под землей. В эту лабораторию можно было попасть, только нырнув в воду или пройдя под землей на «Сцинке». Рвотники были благосклонны ко мне, и принимали меня как члена своей семьи. Как только я это гнездо отследил, то сразу решил, что лучше мне там основать свою тайную лабораторию. На базе спокойно проводить свои безумные исследования я не мог. Завоевал доверие ящеров я, в принципе, быстро, и сразу стал членом их семьи. Я воспитывал молодняк, а опыт, как ты помнишь, у меня уже в этом был.
Карстовая пещера, в которой располагалось гнездо, была огромная, и находилась внутри горного массива, который был довольно опасным местом с большим количеством мутантов, поэтому в эти горы никто особо и не лез. Даже для того, чтобы скрыться. Но для меня место было идеальным. Я отстроил суперзлодейское подземное логово со всем необходимым: самой лабораторией, вместительной площадкой для «Сцинка» и не только и ядерным реактором. Все это я, конечно, притащил извне, и для этого мне и нужна была служба – чтоб доставать необходимое.