За эти 3 года много чего произошло, в том числе, и среди нас троих. Произошло то, что и должно было произойти – я сблизился с Корнелией. Она говорила: «Если бы Кеша не был моим братом, то я бы давно уже его зацеловала и изнасиловала». Мы с ним дополняли друг друга – это когда вроде разные, но изнутри очень похожи. Это как корпус танка и его башня. Времени с ней больше уже я стал проводить, а не Кеша. Мы стали спать вместе. До того часто мы уединялись, оставляя Кешу одного, что было даже стыдно. Из-за угла мы смотрели на него, как он, стоя в полутьме, с кружкой чая в руках вечером глядит в окно. В полыхающие от наших электростанций небеса. Небо над нашими городами всегда отличалось от окружающего частыми разноцветными молниями. Как будто это были злодейские замки. На самом деле нет, это работали крупные электростанции вкупе с щитами. Он беседовал с Токсином, зачем-то раскрыв полностью свои крылья, в жилках которых текла синяя светящаяся жидкость. Мы решили подслушать разговор.
- Токсин, напомни мне сегодняшнюю дату.
- Сейчас проверю. Сегодня 19 мая 2130 года.
- Завтра будет знаменательная дата, Токсин.
- Какая?
- Очень знаменательная – 14-ая годовщина взрыва Очистителя. Напомню, что Очиститель взорвался 20 мая 2117 года. Ты еще был тогда санитарный робот без разума.
- Хотел бы я увидеть ваше нормальное общество. И еще вопрос. Что ты думаешь по поводу своей сестры и Исраэля?
В тему Токсин задал вопрос.
- А что мне думать? Они живут счастливо, им вместе хорошо, я нисколько не ревную. Смысл мне ревновать? Мне с ними тоже хорошо. Если потрахаться, то это тоже можно. Вон, Исраэль, сколько времени меня на групповуху уламывает. Я тебе говорю, если я предложу, ни Корнелия, и Исраэль не против будут.
Это правда. Я столько уламываю Кешу на это, предлагаю при каждом удобном случае. Но он отказывается. И не в том причина, что «инцест – это плохо». Я чувствовал, что он был чем-то подавлен. Думаю, что он все еще переживал о Лене. Даже спустя столько лет такую утрату забыть просто невозможно. Чтоб ее забыть, нужно реально забыть, как воспоминание. Если оно есть, оно будет, несмотря ни на что, давать какие-то эмоции. И Кеша был подавлен этими эмоциональными отголосками потери.
- Тогда почему не предлагаешь?
- Да ну нафиг! Знаешь, что мне сейчас стало интересно?
- Чего?
- Как бы моя жизнь сложилась, если бы ничего этого не было? Вот взял бы и не взорвался Очиститель… Что тогда? Доработал бы свой срок в Угольке, вернулся бы в Красные Зори. Или в Иркутск. И работал бы в какой-нибудь лаборатории, на плантации или в цветочном магазине. И никогда бы у меня не было тебя, Исраэля, Лены. Никогда бы я не стал тем, кем являюсь сейчас. Никогда бы у меня не было собственной армии. Всю жизнь я бы прожил в одиночестве. Тогда, перед самым взрывом, это казалось мне пределом мечтаний. Сейчас же, озираясь на эти мысли со всей своей силой и опытом, я вижу ту жизнь слишком бессмысленной.