Иногда показывали ток-шоу «Жизнь Уголька», где известным людям, непонятно как оказавшимся здесь, и каким-то местным чиновникам задавали вопросы или, что самое невероятное, устраивали интеллектуальные шоу. «В каком году началась Третья Мировая война?», «Что такое крестовые походы?», «Охарактеризуйте политику Соединенных Штатов Америки в девяностые года позапрошлого столетия». Иногда туда пробивались местные комедианты и удивляли всех, особенно меня, своими икрометными (именно) шутками, типа «рыба утонула» или «приезжайте к нам на море».
В выходные показывали фильмы, мультфильмы и клипы. Вот и все разнообразие.
Я пошел вниз, чтоб из камеры очищения забрать снаряжение. Там же я его протер и пошел опять на второй этаж, в оружейную комнату. Она находилась четко посередине второго этажа. Не знаю, что было там раньше, то ли туалет, то ли мастерская, я первый раз подумал, что это был карцер для провинившихся – я встретил прочную дверь, ведущую в небольшое помещение без окон, где лежала какая-то посуда. Я же обустроил это как удобный рабочий уголок со столиком с комодами, стоящими ящиками с патронами и разными украшениями, типа моего старого меча и головы осы на стене.
Плащ я повесил на крючок перед комнатой, остальное распихал по углам и комодам.
Я закрыл жалюзи на всех окнах, так как на улице уже потемнело. Был уже конец лета, так что темнело уже достаточно рано. Не хотел светом привлекать лишних существ к себе.
Прежде чем пообедать, я пошел в туалет. Он у меня находился на первом этаже, под лестницей, ведущей на второй этаж.
В туалете у меня находились душевая кабина, унитаз и бачок с дерьмом. Когда бачок полностью набирался, я его относил на крышу, где заряжал в специальное пневматическое орудие, которое выстреливало дерьмом на определенное расстояние. Это повстанцы придумали удобный способ утилизации. На крупных базах, его, конечно, перерабатывают, но не всегда. Повстанцы в деле «утилизации» вообще преуспели. Если у них есть поблизости расположение врагов, то они обычно собирают целые операции по артиллерийскому обстрелу какашечными снарядами. Артиллерия становится на безопасном расстоянии от объектов и открывает по ним шквальный огонь. На базу врага идет дождь из говна. Некоторые снаряды снабжают дополнительной взрывчаткой, чтоб дальше разлеталось, некоторые поджигают, чтоб сильнее воняло. Повстанцы при этом стараются разведать территорию врага, чтоб кто-то из людей снаружи не попал под обстрел. Говно, выпущенное с такой скоростью, да еще и в зажигательных или взрывных снарядах, хоть и не повредит технику, но человека убить может, и тогда база, по которой был открыт обстрел, расценит это как наступление и пошлет группу, чтоб та уничтожила шутников. Развяжется бой, с множественными жертвами. Сейчас такое время, что никто не хочет лишний раз воевать, вроде перемирие, а вроде и нет. Повстанцы стараются, чтоб это вышел просто троллинг без последствий. Их стратеги не против, хоть какие-то тренировки. Это, конечно, идет, в основном, против ПРВ, так как остальные либо партизанят, либо повстанцы предпочитают их сразу уничтожить. ПРВ не отстает: они на грузовой квадрокоптер закрепляют звуковую турель и через нее на повстанческую базу вещают какие-нибудь раздражающие звуки. Это может быть рыгание, пердеж, истеричные крики, тупые песни, оскорбления и так далее. А все это пошло от бандитов. Чтоб поиздеваться над ОГС, они любили с катапульт обстреливать убежища отрезанными частями тел пленных. И вот ты представь, в убежище на окна попадают кишки, и это все видят неподготовленные самооборонщики, которые вообще в первый раз держат оружие, да и то не оружие, молоток какой-нибудь или биту. Ну ладно они, но кроме них были совсем еще дети, слабонервные, старики или вообще те, кто узнал в останках своего близкого человека. Каково им было? Так что пусть лучше будет говно и пердеж.