Я повел дрезину. Монорельсовые составы хорошо берут наклоны, так что моя поездка напоминала поездку на американских горках. Но вот разница между маленькой тележкой и здоровым локомотивом. Непередаваемое ощущение! Кабина машиниста находилась спереди, однако из нее по платформе можно было вылезти вперед. Тебе дует ветер в лицо, а по бокам выхлопные трубы выбрасывают черный-пречёрный дым. А еще двигатель так громко гудит, как будто сейчас взорвется.
Поезд приближался к улью. Как ни странно, но внутри него рельс, по большей части, уцелел. Хорошо бы было, конечно, если бы он вел напрямую к матке, тогда результат операции был бы гарантирован. Когда поезд проезжал по мосту, я спрыгнул с него в ров. Чтоб не разбиться, я активировал газовые двигатели. Во рву сильно воняло осиным дерьмом и еще чем-то, так что я поспешил быстрее оттуда удалиться. Бомбу я поставил на таймер, если вдруг радиосигнал не сработает.
До своего мотоцикла я добрался быстро. Его успели облюбовать воробьи, которых я сразу же прогнал. Тоже падальщики, мини-вороны. По светлой лесной дороге, в которой солнце играло лучами в грязных лужах, я быстро доехал до удобной наблюдательной площадки, с которой открывался прекрасный вид не только на улей, но и вообще на природу. Так бы и расположился здесь с газировочкой, шезлонгом и пожарил бы шашлычки. Но время было повеселиться по-другому. Я расчехлил свой пульт, который представлял собой на вид зеленую дверку от пластмассового пульта с пронумерованными бытовыми выключателями. Обожаю выключатели! В детстве у меня было десяток выключателей, с которыми я постоянно игрался. Один из них я постоянно таскал с собой и двигал это рычажок. Вот это, понимаю, был антистресс!
Для первой, самой большой бомбы, я приготовил соответствующий размеру выключатель. Раздался глухой взрыв, землю затрясло, а с улья начали осыпаться стенки. Оказывается, он был похож на многоэтажный дом.
Ос было немного больше, чем я ожидал, но, все равно, мало. Об этом говорило хотя бы то, что возле ходов количество проветривающих их крыльями ос было ничтожно мало.
Один за другим снаряды рвались на стенках улья, унося все больше и больше жизней паникующих ос и снося эту гору к чертям. Но матка вылезать еще не хотела. А я был спокоен. Я сидел так далеко, что ни одна оса меня не замечала. Меня прятало расстояние, а еще близкорастущие кусты. Но матка не могла терпеть долго. Во-первых, она «катапультировала» своего детеныша в сторону моря, а во-вторых, наконец, вылезла. Бомба ее сильно покоцала, ибо она выползла дымящаяся, без нескольких лап. Специально для нее я приберег корабельные снаряды. Нужно было их запустить до того, как матка попытается взлететь – она крыльями создает такой мощный ветер, который отклоняет снаряды. Этого она не успела. Остатки снарядов прибили ее взрывными волнами. Она успела взобраться на вершину улья, откуда думала взлететь. Но последние ракеты не дали ей этого сделать. Она с грохотом свалилась в ров своего собственного улья, где ее засыпало камнями. Все было кончено. Вот что значит – прекрасная подготовка плана и условий, когда ты не пыжишься, чтоб хоть как-то выполнить задачу, а просто выполняешь элементарные запланированные действия. Правда, попыжиться мне, все-таки пришлось, но это, скорее, было веселье – с пулемета расстреливать выживших ос.
Дома меня ждало много работы, которую с новым телом я выполнял легко и с удовольствием. Исследования, которые я проводил над собой, не единожды уже подтверждали, что я стал крепким орешком. У меня заживали переломы, внутренние органы, глаза. Пули внутри растворялись, яды и чуждые газы выводились газоцитами. Еще у меня стал гораздо лучше работать мозг. Кстати, свой мозг я еще не испытывал. В голову я, конечно, стрелял, но специально по такой траектории, чтоб пуля, если что, прошла мимо. Пули от гильзового и безгильзового пистолетов чуть ли не отскакивали от черепа, автоматные пули «Фобоса» уже застревали порядком, все остальное проходило насквозь. И все заживало. Мой мозг, наверное, тоже должен был заживать, но с потерей воспоминаний. Чтоб этого не было, информация с мозга должна была куда-то переходить и временно сохраняться там. Подобная идея у меня была в моей фэнтэзи-книге. Там все драконы стали многоголовыми, но не просто так: во-первых, это обеспечивало лучший обзор, во-вторых, увеличивалась огневая мощь, а в-третьих, повышалась живучесть. Информация там перетекала сразу между несколькими головами, и отрубание или серьезное повреждение одной из них не оказывало серьезного влияния на мозговую деятельность. Они стали почти как хвост у ящерицы, дракон мог вполне себе отрастить новую голову или восстановить старую. Только важно было не допустить, чтоб осталась хотя бы одна голова.