Вдруг она стала резко вылезать из кабины, а я тем временем держал ее на прицеле огнемета. Мысли в голове стали быстро бегать, подталкивая к неправильным поспешным действиям. Я успел опустить оружие, прежде чем ее взгляд натолкнулся на меня. Однако мое напряжение не спало, я незаметно вздрогнул от ее крика:
- Я закончила. Обрадую тебя: вертолет целый. Повреждена только система топливных элементов.
- Замечательно, - тихо сказал я – Ты готова меня учить?
- Ну, - задумалась она, - прямо сейчас?
- А зачем терять время? Быстрее начнем, быстрее закончим. Я быстрее улечу отсюда, ты вернешься к друзьям.
- Ну ладно, - с ее лица улыбка куда-то делась, но через пару секунд снова появилась – А можно вопрос?
- Валяй.
- А почему ты в маске? Ты ее никогда не снимаешь? Или ты меня стесняешься?
Я этот вопрос от нее ожидал, так что заранее припас такой ответ:
- Не говори глупостей. Эта маска мне помогает жить, без нее я долго продержаться не смогу. У меня серьезные химические повреждения лица и дыхательных путей. Поверь, тебе лучше это не видеть, потом в кошмарах тебе являться буду.
- Что, настолько все серьезно? – она резко сократила дистанцию.
- Да, Лена, серьезно, и лучше бы тебе мне про это не напоминать, - сказал я жестко, потом смягчился – Не хочу вспоминать это.
Последовало несколько секунд молчаливого ступора с обеих сторон. Но затем Лена сорвала ступор жестким вопросом, который был очевиден, но я его упустил из вариантов:
- А ты, случайно, не тот правительственный агент, которого ищут наши?
Я не смог предвидеть этот вопрос, вместо этого прокрутил варианты ответов на сотни ее возможных вопросов, придумал себе истории странствий, модели разговоров, но упустил этот важный элемент!
- Какой еще агент? – я сыграл недоумение. Но она уже слишком сильно зацепилась за эту неожиданную мысль, чтоб ее переубедить.
- Как какой? Прям как ты, в плаще и с чем-то вроде твоей пушки. Это же он вызвал сюда правительство и не дал нам здесь закрепиться, - в ее голосе стали повышаться нотки злости – и построить завод. И сюда приперлось правительство и стало убивать наших людей. А теперь ты еще и хочешь сбежать! – под конец она крикнула так, что немного даже заложило уши.
Как? Как она до этого догадалась? Если догадалась она, просто солдат, значит, повстанческие стратеги догадались определенно. Меня это напугало.
- Поаккуратней будь с эмоциями, пожалуйста! – я повысил голос - Если бы я был агентом, меня бы уже давно забрали отсюда!
- Точно! – утихомирилась она, как оказалось, перед новой бурей эмоций – Как я сразу не догадалась… Ты обычный падальщик-барыга, который хочет на страданиях людей нажиться! Много вещей у мертвых стащил, урод???
Вот такой дерзости я никак не ожидал. Без брони, без оружия, в чужом доме, она смеет дерзить хозяину?? Здесь мое спокойствие рухнуло. Я резко схватил ее за плечо и толкнул к стенке. Она больно ударилась об нее, но мне было все равно. Я от ярости приставил вилку огнемета ей к груди и процедил сквозь зубы:
- Значит так, тебя вообще не должно заботить, кто я такой! Я тебя спас и требую от меня взамен твоей жалкой жизни всего-то научить меня управлять этой чертовой летающей штуковиной. Я хорошо ухаживал за тобой, паскуда, но могу прямо тут тебя заставить плакать от боли и бессилия, изнасиловать тебя, медленно, падла, отрезать тебе все конечности, чтоб ты визжала, сука, как умирающий зверь и умоляла меня тебя убить, ЯСНО???
Это было слишком сильно. Где-то на половине моей длинной фразе она вся закатилась в слезах. А на конце она отпихнула огнемет, толкнула меня и стала орать:
- Ну, давай, убей меня, садист конченый!!! Давай, в***и меня прямо тут, чтоб у тебя он отвалился!! Ну, давай, раздери меня, ЧЕГО ТЫ СТОИШЬ???
И побежала из гаража к себе в комнату, весь дом, заливая своим нытьем. От нахлынувшей злости, которую хотелось спроецировать на ней, я стал со всей силы бить стену под симфонию ругательных слов и оскорблений. Вот такого я точно никак не ждал. Мало того, что без оружия мне дерзила, так еще и закатила истерику. Вывод из этого следует такой, что она либо очень безумна, она как дикая собака, которую нужно приручить, либо же, что еще более пугающе, она пытается мной манипулировать. Она знает, что я ей нужен, поэтому буду максимально стараться не делать ей ничего плохого. А еще она рассчитывала, что я извинюсь перед ней. И если она, правда, на это рассчитывала, то она этого добилась, потому что спустя минуты три гнев начал спадать, и меня стало давить чувство жалости. Мне ничего другого не оставалось, как пойти к ней, объяснить все и извиниться.