- Куда ты так жмешься сильно ко мне? Лечить пытаешься? Ты кошка, что ли?
Вместо ответа она вытянула руку мне на лицо, положила на лоб и стала, словно расческой, водить ей по моим волосам, периодически дергая их, будто проверяя на прочность.
- Ну и долго ты так еще делать будешь? – спросил я.
- Что-то по тебе не видно, что ты болен и «без маски не проживешь». Ты стеснялся, что ли? А вообще, почему ты такой?
- Мутация. И, по-моему, это сразу можно было понять. Кстати, а ты в курсе, что мои волосы могут быть ядовиты, а ты в них свои руки суешь.
- И что же за яд в твоих волосах? Что он делает?
- Допустим, у тебя настолько поднимется температура тела, что ты разденешься, выйдешь на улицу, а там будешь плавать в снегу, пока не замерзнешь насмерть.
- Ну ты же меня спасешь, - мило взглянув в глаза, она взяла меня за плечи – ты же смог меня вылечить, ни один врач, и даже ни один парень не делал это так мило, как ты.
От этого комплимента я въехал в полный ступор. Я стал анализировать, что же я такого особого делал, что вдруг заслужил звание «самого милого врача». Приносил еду, книжки почитать, иногда приносил музыкальный центр и ненадолго включал какую-нибудь успокоительную музыку. Неужели из-за этого? Я решил не гадать и задать интересующий меня вопрос, на который немедленно пришел ответ:
- Еще ни в одном госпитале я не чувствовала себя так спокойно, как у тебя. Все врачи какие-то дерганые, злые, как собаки. Лежать там это мучение для меня.
- У них много надоедливых пациентов, поэтому они и такие.
- Ну да, ты прав хотя. Но, все равно, ты милый.
- Допустим. А не хочешь киношки посмотреть? – вдруг вспомнил я – У меня их полно.
- Оооо, - ее глаза радостно загорелись – давай! Я так давно не смотрела никаких фильмов, до взрыва была просто киноманкой, ты даже не представляешь…
- И что же ты смотрела?
- Комедии, мелодрамы, ужасы любила…
- Порнуху смотрела? – с усмешкой прервал я.
- А у тебя, что, есть? – Лена с подозрительной улыбкой покосилась на меня.
- Нету. Специально спросил, чтоб тебя обломать. Видишь плазму? Держи пульт. Карта вставлена, смотри, сколько хочешь. Можешь поиграть на приставке. Надеюсь, знаешь, как ее включать.
Я оставил ей свой телевизор и удалился от нее подальше, к своим делам. Я не хотел при ней, как обычно, танцевать лезгинку, играть на гитаре и даже писать и рисовать. Но она была отвлечена, так что я был спокоен. Я в полной мере наслаждался тем, во что я, обычно, погружался.
Ее неугомонность меня поражала. Мало того, что она не выполнила ни одной моей команды, так еще умудрялась командовать мной! Такие невинные просьбы, вроде принеси, подай или помоги включить фильм. Она их умело аргументировала эмоциональной настойчивостью и слабой адаптированностью в моем доме. Я старался никаких эмоций не показывать, чтоб выглядеть твердым и бескомпромиссным, но у меня это не получалось. Если она была шпионкой, что было очень даже возможно, то психологическую войну ей я уже проиграл. Она прощупала меня своей выходкой с маской и вот этими своими штучками и поняла, что меня можно легко подчинить. Эта мысль не давала мне покоя.
Пока она смотрела очередной фильм, я решил потренироваться и стал бить грушу. Я бил ее все сильнее, рассвирепел. Одних рук мне было мало, поэтому я взял полицейские дубинки и стал бить ими, просто так, без техники, чтоб повеселиться. Я бил со всей своей силы, я почувствовал сладостный привкус адреналина, о котором я уже успел позабыть, так как с зомби не дрался уже почти месяц.
- Тренируешься? – резко оборвал битье груши голос Лены.
- Да, - сказал я, вытирая пот со лба рукавом своей кофты – Тебе, что тут надо? Иди и фильмы смотри.
- Да решила к тебе вот зайти. Ты неправильно бьешь.
- А тебе какая разница, как я бью? – показал я на нее дубинкой – Так, как я, можно насмерть человека забить. А что это значит? А это значит – действенно. А действенно значит – правильно!