Как только Дуглас спустился обратно вниз, Салливан быстро оделся. Ему не хотелось, чтобы юный лорд бродил по коттеджу и нашел маленькую потайную комнату за кухней – особенно потому, что там было несколько предметов, недавно принадлежавших семье Чалси.
Какого дьявола парень здесь делает? Рассуждая логически, он смог придумать три причины подобного визита на рассвете: Дуглас узнал, что Салливан поцеловал Изабель; он узнал о кражах; или ему понадобился совет насчет лошади. Он надеялся, что все дело в последнем. Если бы речь шла о любом пункте из первых двух, то парнишка привел бы с собой за компанию кого-то более грозного и внушительного.
Натянув рабочие ботинки, он с топотом спустился по узкой лестнице. Его гость, приложив тряпку к носу, сидел на самом краешке кресла.
– Что ты здесь делаешь? – отрывисто спросил Салливан, присев на корточки возле камина, чтобы поворошить уголь и подбросить немного свежей растопки. – Я приеду в ваш особняк через… – Он поднял голову и посмотрел на часы, стоящие на каминной полке. – Через три с половиной часа.
– Я хотел поговорить с вами, – гнусаво ответил лорд Дуглас, его нос был зажат тряпкой. – Наедине.
Итак, вероятно, мальчик вовсе не нуждается в совете насчет лошади. Чертовски здорово. Салливан снова встал.
– О чем же именно?
Дуглас уставился на него.
– Сперва, вы не собираетесь снова ударить меня?
– Никаких обещаний. Но я не бил тебя; я толкнул тебя в стену.
– Это не внушает особой уверенности.
– Ты вломился в мой дом.
– Тогда мы квиты.
Только благодаря многолетней жесткой дисциплине, Салливан сумел сохранить слегка раздраженное выражение на лице, с которым спустился по лестнице.
– Прошу прощения?
– Не стройте из себя невинного человека, Уоринг. Тибби мне все рассказала.
Мускулы на спине у Салливана напряглись. Сделав вдох, он опустился в кресло напротив мальчика.
– Разве ты не подумал, что вламываться в дом человека, которого ты считаешь преступником, может быть не самым мудрым поступком? Особенно когда ты один, и когда ты никому не сообщил о том, куда направился?
Лорд Дуглас побледнел, а затем вынужденно рассмеялся.
– Меня никогда не обвиняли в том, что я очень умен. Но я пришел не для того, чтобы вас арестовали. Я не занимаюсь сбором грязного мусора.
– И у тебя, очевидно, есть храбрость, если нет мозгов, – признался Салливан. – О чем ты хотел поговорить со мной.
– Я хотел сказать вам, чтобы вы оставили мою сестру в покое. Тибби считает, что вы – таинственный, опасный или что-то еще в этом духе, и что она достаточно умна, чтобы справиться с вами. – Он опустил тряпку, чтобы рассмотреть красное пятно на ней. – Знаете, она всего лишь на три года старше меня, и я могу догадываться, что она напрашивается на неприятности.
Она считала его таинственным. Намного лучше, чем заурядным или не стоящим внимания. На мгновение Салливан задержался на этой мысли, игнорируя остальную болтовню Дугласа. Таинственный. Для него это косвенно указывало на один фактор превыше всех остальных – Изабель испытывает к нему интерес. Этот второй поцелуй… Он не дурак, и понимает намеки, но его все еще удивляло то, что это было сказано вслух. Заметив настороженное выражение на лице мальчика, Салливан фыркнул.
– Я не знаю, чувствовать ли мне себя польщенным, из-за того, что ты считаешь меня угрозой, или оскорбленным – потому что мальчишка явился запугивать меня.
– Я не угрожаю вам, – дрожащим голосом проговорил Дуглас. – Ради Бога.
– Да, ты угрожаешь. Более вежливо, чем большинство, отдаю тебе должное, но это все равно угроза. – Он поднялся. – Так мне следует перерезать тебе горло и похоронить под половыми досками? Или, может быть, я заставлю лошадь лягнуть тебя в голову и оставлю в конюшне, чтобы тебя потом нашли там.
– Послушайте, Уоринг, – парировал Дуглас, вскочив на ноги и вытягиваясь в полный рост – примерно до носа Салливана. – Просто делайте то, за что мы вам заплатили – тренируйте Зефир, и оставьте нас в покое. Оставьте у себя картину своей матери и другие безделушки. Но Тибби не для вас.
Она на самом деле рассказала все брату. Засунув подальше свое раздражение и понимание того, что мальчик привел убедительный довод, Салливан посмотрел на него.
– Лорд Дуглас, – намеренно подчеркнул он, стараясь говорить тихо и спокойно, – я не собираюсь разрушать собственную репутацию у вашего сословия, дурачась с одной из драгоценных наследниц высшего общества. Поверьте мне, я знаю, как устроен этот мир – ваш мир.
– О. Ну тогда хорошо.
– Ммм. Что-нибудь еще?
– Так как вы спросили… не совершайте больше краж. Так как мы знаем о ваших намерениях и молчим об этом, то мы так же виноваты, как и вы.
– Тогда сообщи обо мне. – Во всяком случае, начинало казаться, что это единственный верный способ, которым он сможет привлечь внимание Данстона.
– Не хочу.
Очевидно, это окончится ничем.
– Тогда я заявляю, что мы в безвыходном положении. А теперь, не думаешь ли ты, что тебе следует вернуться домой перед тем, как кто-нибудь хватится тебя?
Лицо мальчика ярко покраснело.
– По правде говоря, я раздумывал, не смогу ли я помочь вам с лошадьми сегодня утром.
Салливан приподнял бровь.
– Прошу прощения?
– Ну, дело в том, знает ли, что вы очень знамениты, и все остальные парни в университете позеленеют от зависти, когда узнаю, что я получал указания от самого Салливана Уоринга.
С тем, чтобы они смогли учиться у него – пока сам он держится подальше от их сестер и дочерей. Салливан одернул себя. Он выучил этот урок давным-давно. Тем не менее, у паренька есть храбрость. И он может обрести какое-то преимущество над Изабель, что может обернуться в его пользу. Уоринг пожал плечами.
– Оставь свой сюртук здесь. Может быть, у тебя и есть желание поработать в конюшне этим утром, но сомневаюсь, что ты захочешь выглядеть – и пахнуть – как она.
Дуглас усмехнулся.
– О, это великолепно, старина.
Это означало еще больше неприятностей; вот что это было. Салливан понимал это. И, точно так же, как и с тех пор, когда он впервые взглянул на Изабель Чалси, он решил шагнуть им навстречу. По крайней мере, в эти дни жизнь стала более интересной.
– Оливер, с вашей стороны очень щедро и заботливо сделать такое предложение, – проговорила Изабель, положив еще один кусочек сахара себе в чай, – но у меня нет желания покидать Лондон посреди Сезона.
– Даже ради развлечений Брайтона? – настаивал лорд Тилден. – Пригласите с собой кого хотите. Мой отец дал разрешение устроить прием гостей, который может продлиться следующие две недели.
– Я скорее предпочту остаться здесь, – ответила она, рискнув бросить взгляд в окно гостиной только тогда, когда Оливер уронил ложку и наклонился, чтобы поднять ее.
Она не смогла увидеть ничего, что могло бы происходить во дворе конюшни. За последние три дня она практически не видела Зефир, не говоря уже о ее тренере. Очевидно, Оливер вычислил расписание Салливана, потому что приходил с визитом каждое утро как раз перед тем, как должен был приехать мистер Уоринг, оставался вплоть до его отъезда, а затем тащил ее на то или иное развлечение, которое длилось как раз все то время, когда начиналась и заканчивалась утренняя тренировка Зефир.
Каковы бы ни были ее собственные чувства в этих обстоятельствах, Изабель считала чистой случайностью тот факт, что за этот промежуток времени Салливан никого не ограбил. Она не была уверена, почему, так как он не принял ее угрозы всерьез.
– Есть какая-то определенная причина, по которой Лондон внезапно стал так дорог вам? – небрежно спросил Оливер. – Когда я упомянул об экскурсии с друзьями несколько недель назад, вы, казалось, были в восторге от этой идеи.
– Что ж, теперь, когда Сезон начался, я так великолепно провожу время, что изменила свое мнение. – Когда он снова открыл рот, девушка подняла руку. – Пожалуйста, Оливер. Я прекрасно знаю, почему вы хотите отправить меня в другое место, и, уверяю вас, в этом нет необходимости. И я не хочу больше говорить об этом.