– Что за ужасные вещи ты говоришь, Элизабет. Если ты сама навеки решила остаться старой девой, это не означает, что и мы изберем тот же путь. – Шарлотта нахмурилась, но лишь на мгновение, чтобы не портить личико морщинами.
– И вовсе твоя сестра не обречена, – заговорила графиня. – Элизабет только семнадцать. Единственное, о чем ей стоит позаботиться, так это о том, чтобы сократить число требований к возможному претенденту на ее руку, а то их многовато. – Графиня раздраженно посмотрела на младшую дочь. – Это же мешает тебе, моя дорогая!
Элизабет улыбнулась, подобные высказывания матери она слышала с самого детства.
Элизабет отстригла ножницами непослушную прядку волос, а затем убрала их в шкатулку для вышивания. Вообще-то она занималась вышиванием лишь для того, чтобы иметь возможность подумать о своем. Как же ей хотелось, чтобы ее мать и сестры были другими, чтобы она могла получать удовольствие от общения с ними. Конечно, она любила их, но какого-нибудь часа, проведенного вместе, бывало довольно, чтобы девушке захотелось выть от раздражения.
Шарлотта с пониманием посмотрела на сестру.
– Ну не станет же Майкл и впрямь делать ей предложение, как ты думаешь? – Одна ее бровь приподнялась. – Было бы ужасно иметь такую уродливую невестку. Которая ни о нарядах поболтать не любит, ни о кавалерах – вообще ни о чем, что обычно так нравится женщинам.
– А мне вот кажется, что иметь уродливую родственницу было бы очень даже забавно, – заявила Ада. – Ведь, общаясь с такими женщинами, мужчины стараются обращать внимание не на их внешность, а на их мысли. Именно мысли ведут к истинному величию.
Элизабет картинно закатила глаза.
– К тому же, мама, – продолжила Ада, – Джейн – настоящая интеллектуалка. Я считаю, что нам в семье не помешала бы такая женщина. Она мне нравится.
– Ну да, – кивнула Шарлотта, – тогда тебе следовало бы подналечь на латынь.
– Между прочим, стыдно, что женщины должны выходить замуж, – сказала Ада. – Но возможно, мы сумеем убедить нашего брата, и он будет справедливым мужем.
Элизабет вздохнула. Вечно Ада сокрушалась, рассуждая о тяжкой женской доле. Правда, Элизабет сомневалась, что Ада думает именно то, что говорит. Больше того, ее взгляды на разные вещи менялись чаще, чем она меняла платья, а делала это Ада с завидной регулярностью.
– Потолкую-ка я с ним об этой мисс Хестли, – заявила графиня Хоторн.
– Ты же знаешь, мама, как Майкл сердится, когда его отрывают от работы, – напомнила Элизабет. Это было своего рода предупреждением. Майкл терпеть не мог, когда ему мешали.
– Как-то Майкл не позволил мне говорить о тяжелой доле женщин, попавших в сумасшедший дом, – вспомнила Ада.
– Ну что ты вечно вспоминаешь всякую ерунду, Ада, – возмутилась Элизабет. Она взглянула на Шарлотту. – А от твоего хихиканья у меня постоянно голова болит.
– Ты не должна разговаривать таким тоном со своими сестрами, Элизабет, – сказала графиня Хоторн.
Девушка послушно кивнула – спорить с матерью было бесполезно. И не столько из-за того, что у Элизабет не было шансов выиграть такой спор, сколько по той причине, что графиня терпеть не могла, когда кто-то ей противоречил.
Майкл получил титул графа, когда ему было четырнадцать лет. Иными словами, он был в ту пору совсем мальчишкой. Ему достались три поместья, из которых ни одно не было процветающим, небольшое, на глазах тающее состояние и ответственность за все это и всех его родных. Выпустить в свет трех сестер одновременно да при этом еще и строить насчет их матримониальные планы было делом недешевым, однако Майкл ни единого раза не заикнулся об этом.
Единственной переменой в привычном укладе семейной жизни Хоторнов, на которую решился Майкл, взявший на себя бремя ответственности за все дела, было его требование выделить ему отдельную резиденцию. И не столько для того, чтобы иметь свой собственный дом, подозревала Элизабет. Скорее всего, думала она, из-за постоянного шума и криков Майкл просто не мог бы работать, живи он с родными в одном доме.
– А правда, что Киттриджи на следующей неделе устраивают грандиозный прием? – полюбопытствовала Элизабет.
– Все это ерунда, – нахмурившись, проговорила графиня.
– Нет, мама, бал у Киттриджей действительно будет грандиозным событием, – примирительным тоном произнесла Шарлотта.
– Тема предстоящего бала – Древний Рим, – сказала Элизабет. Похоже, ее слова впервые заинтересовали Аду.
– И откуда только ты узнаешь такие вещи? – спросила Шарлотта.