Маргарет упрямо смотрела на сцену. На ее лице застыло выражение решимости, к которой примешивалась изрядная доля испуга. «Что это? – спросил себя Хоторн. – Смелость или способность при любых обстоятельствах не сворачивать с выбранного пути?»
До сих пор Монтрейну было некого защищать. Его сестры всегда держались вместе и при необходимости защищали друг друга. У Маргарет же не было ни титула, заставившего бы публику относиться к ней с уважением, ни родных.
Внезапно Монтрейн вспомнил ее слова: «Мне надо показать себя, чтобы найти следующего покровителя». Настроение графа мгновенно упало. Он не сделал ничего, чтобы огородить ее от пересудов и критики. Какого черта он раньше не понял, к чему приведет их появление в театре?!
«Потому что ты не дал себе труда подумать головой, Майкл», – шепнул внутренний голос. Граф Монтрейн криво усмехнулся.
Он всегда считал, что знает наперечет все свои недостатки, отмечает ошибки и старается уменьшить количество тех и других. И вдруг случилось так, что ему неожиданно стало известно еще об одной черте собственного характера, которая ему решительно не нравилась. В своем высокомерии он думал только о себе, о своих желаниях. Ему даже в голову не пришло подумать о том, как Маргарет будет себя чувствовать в сложившихся обстоятельствах. Высокомерие имеет цену, и за него надо платить. Вот только, к сожалению, он пока не получил счета.
Ложа графа Монтрейна находилась справа от сцены – ее выбирали с таким расчетом, чтобы было лучше видно артистов, а не сидящих в зале зрителей. И все же Хоторн понимал: до тех пор, пока в зале не погасят свечи, они с Маргарет будут в центре внимания.
– Я рассказывал тебе когда-нибудь о герцогине Уилтшир? – спросил он.
– Нет, – ответила Маргарет, поднимая на графа глаза. – Не рассказывал.
– Это старая капризная дама со странностями, которая буквально помешана на диете из капусты и репы, – начал Хоторн. – Однако никто ни разу не осмелился сказать ей, что ее общество невозможно выносить больше нескольких минут. Граф Стоунбридж настолько пристрастился к портвейну, что не может прожить без него и часа. Маркиз Бинсноубл с ума сходит по своим мопсам. Он то и дело целует их прямо в нос и требует, чтобы собаки повсюду сопровождали его.
На лице Маргарет появилось какое-то новое выражение, сильно отличающееся от недавнего ледяного спокойствия. Скорее всего это было смущение, к которому добавилось зарождающееся удивление.
– Зачем ты мне все это рассказываешь? – спросила она.
– Все они – обычные люди, – сказал Хоторн, глядя в зрительный зал. – У каждого из них есть свои недостатки, которые они продемонстрируют – дай только время. – Граф ловил на себе взгляды уже нескольких старых склочниц. И даже его суровый взор не мешал все возраставшему любопытству – это еще один пример того, что он не сумел трезво оценить ситуацию. Граф Монтрейн, кстати, вообще не привык проигрывать, и с каждой минутой это все больше раздражало его. – Графиня Ратледж все еще живет в прошлом веке, – продолжил Хоторн. – Каждый раз, когда ей шьют платье, она настаивает на том, чтобы вырез едва прикрывал ее обвисающие груди. А потом каждому воспитанному человеку приходится прятать глаза, когда она приближается к нему.
– Ты намереваешься поведать мне обо всех их недостатках? – полюбопытствовала Маргарет. Улыбка на ее лице стала шире.
– Если это будет необходимо, – кивнул Монтрейн. Он и в самом деле был готов продолжить.
– Но зачем?
– Для того чтобы ты поняла, что на них не стоит обращать внимания, – объяснил Монтрейн.
– Даже если они судачат о том, что ты пришел сюда с любовницей?
– Я очень редко бываю в театре, – сказал Хоторн. – Поэтому неудивительно, что всем интересно, с кем это я пришел сюда сегодня вечером. Я всего лишь недооценил масштабов их любопытства.
– Они считают тебя большой загадкой, Майкл?
– Похоже, тебе по нраву мысль об этом, – улыбнулся Хоторн.
– Вообще-то ты никогда не казался мне таинственным человеком, – вымолвила Маргарет.
– Я очень много рассказал тебе, Маргарет, – проговорил Монтрейн тихо. – Никто не знает обо мне столько, сколько знаешь ты. – Сделав это признание, Хоторн замолчал. Он внезапно понял, что Маргарет о разных аспектах его жизни известно больше, чем любой его знакомой женщине.
Он делился с ней даже своими мыслями, о которых не знала ни одна живая душа.
– Все в порядке, Майкл, – сказала Маргарет. – Я знала, что так будет. Мужчина и его любовница всегда вызывают пересуды. Именно такую долю ты мне уготовил, но я не хочу жить такой жизнью.