- Ты думаешь, сейчас мы только её будем и в хвост и в гриву? Ха, ха! Она твоя жена, твоя, а значит вас обоих... через неё, ха, ха! Туда, куда никто и никогда-а-а-а-а-а-аа! Тебя, через неё! Идиот!
Озверевшее безграничное самолюбие Павла беспощадно разрывало осколками унизительно похабных картин и хамских комментариев. Он лихорадочно замахал руками, пытаясь разогнать тучи, но не выдержал и рухнул с крыльца. Последнее, что увидел - узенькую кровать, на которой с трудом умещалась его Настенька, и над его обнажённой женой, над его потрясающе красивой женщиной склонилось несколько довольных, урчащих потных мужских морд.
Очнулся, почувствовав, как по телу растекается вода. Действительно, перед ним стояла Настя и лила на лицо воду из вазы, в которой некогда пребывал букет лилий. Едва Павел приоткрыл глаза, торопливо запихала ему в рот несколько таблеток. С трудом приподняла беспомощное тело мужа и прислонила к крыльцу. Мокрым полотенцем стала обтирать потный лоб, шею. Когда Павел не только открыл глаза, но и зашевелил губами, схватила стакан с водой и попыталась напоить.
- Ты, ты, где, ты откуда... - просипел удивлённый Павел.
- В окошко смотрела, как ты шиповнику голову хотел свернуть, а потом под крыльцом отдыхать улёгся. На минуту тебя нельзя оставить, на минуточку, где-нибудь да рухнешь.
- Так ты же ушла? Разводиться! В чемоданах ушла!
- Ага, за занавеску, посмотреть, что ты без меня свободным делать будешь.
- Так ты была дома? А записка?
- Нарочно написала, чтобы ситуацию спровоцировать! Поглядеть, с кем на новой простыне время коротать станешь. Кому мои серёжки с бриллиантиками подаришь. А ты даже дальше крыльца не гульнул, не скурвился, а скувыркнулся, эх, разводила - ни ума, ни силы. Ревновать и то стыдно!
- Так у тебя никого нет?
- Смотря кого ты имеешь в виду, хотя у вас, мужиков, только одно на уме! - прошептала Настенька, а погромче добавила: - Ну, хватит допросов, поднимайся, а то спину застудишь, да и ужинать давно пора. Проголодалась я ждать от тебя подвигов.
Настя помогла мужу подняться, почти дотащила до дивана, бережно усадила. Павел молчал, с трудом осознавая, что происходит и произошло. А когда Настенька всего на несколько мгновений исчезла на кухне, пытаясь вернуть растерзанный букет обратно в вазу, Павлу снова стало жутко, что её снова нет, нет, совершенно нет! А вокруг только пустота и он без любимой жены абсолютно пустой и обескураженный! Ожидая Настино возвращение, так пристально вглядывался в открытую дверь, до звенящей тоски прислушивался к каждому шороху, что разглядел ветер, тот самый сердитый с речки, который загонял волны на берег, а теперь блуждал по квартире в поисках его жены. Павел усмехнулся.
- Напрасно сюда припёрся, не по адресу! Вали к своим звёздам и не мешай людям жить!
Настя, услышав мужа, спросила из кухни:
- Ты меня звал, Пашенька?!
Павел вздрогнул, услышав её красивый мелодичный голос, как будто впервые услышал. Обрадовался.
- Звал, Настенька, звал! Хочу сказать, что никогда и никому тебя не отдам! Слышишь?! Никогда и никому! Даже если между нами третий затуманится! Да я за тебя любого сотру в крем без тюбика...да я ...
Настя вернулась, поставила вазу с цветами на стол, поглаживая животик, напевно откликнулась.
- Ну, почему только за меня, Пашенька! За нас, а кто будет третьим, ты скоро узнаешь!
Но Павел так и не узнает, что у него родится сын. Его сердце остановилось, счастливое, уверенное! Любящее сердце остановилось на вздохе!