Крепче сжимаю руль и притормаживаю на светофоре. Макс сейчас любимчик по всем фронтам. И женился, и внуками одарил. Еще и билет купил. Золотой мальчик, блядь.
— Сообщи день и время прилета, я встречу тебя в аэропорту.
— Не нужно, Максим попросил Лейлу, она заберет меня, и мы сразу поедем по магазинам с детьми. Приеду всего на два дня. Нужно успеть побаловать своих внучат.
Сухо усмехаюсь.
— Ну как скажешь.
— Ты лучше освободи время на завтрашний вечер. Хочу посидеть со всей семьей. Ты ведь не сильно занят?
Стискиваю челюсти. Даже если б я был не сильно занят, ужин в компании моего брата и его вертихвостки никогда бы не стал моим планом мечты на вечер.
Прочищаю горло.
— Завтра второй день конгресса. Освобожусь поздно. Давай лучше на следующий день мы с тобой вдвоем сходим куда-нибудь.
Мама недовольно вздыхает.
— Может, все же постараешься освободиться пораньше?
Нет, черт возьми!
— Не выйдет, мам, — качаю головой. — Посидите без меня, особо и не заметите моего отсутствия.
На другом конце раздается протяжный вздох.
— Непутевый ты мой. Ну хорошо. Тогда созвонимся.
— Созвонимся, — выдыхаю тихо, и диалог завершается короткими гудками.
В салоне повисает тишина, нарушаемая лишь шумом барабанящего по лобовому стеклу дождя. Движение дворников улучшает видимость, но ненадолго.
Я включаю их на полную скорость и сосредотачиваюсь на дороге.
В висках начинает пульсировать боль, и настроение окончательно становится дерьмовым.
После того как я ушел из спорта и залег на дно, я оборвал со всеми связь. В тот период мне это было необходимо. А одиночество, как оказалось, вызывает привыкание.
Слишком долго я не нуждался в семейных разговорах. И даже сейчас меня воротит от них.
Я не оправдываю себя, ничего подобного.
К тому же единство нашей семьи дало трещину в тот самый день, когда я застал отца с любовницей.
В десять лет я увидел то, что не стоило видеть и в восемнадцать. А по итогу заслужил лишь отцовскую пощечину и лживые семейные ужины, пока мать наконец не прозрела и не подала на развод.
В горле собирается горечь, и я дважды сглатываю, подавляя чувство тошноты.
У меня не осталось даже теплых детских воспоминаний. Ничего, что вызывало бы желание хотя бы просто подумать о семейном ужине.
Не то что у Макса, который до сих пор не подозревает в какой период наш отец обесценил отношения с матерью.
Ай, на хрен все это. Пустое. Столько времени прошло, уже ничего из этого не имеет значения.
По дороге к дому меня прерывает другой телефонный звонок от администратора одного из моих фитнес-центров с «прекрасной» новостью, что ряд тренажеров вышел из строя. А затем следующий — спикер из моих массажистов завтра не сможет выступить, потому что подхватил кишечную инфекцию.
Блядь. Просто блеск!
Я паркуюсь перед своим домом, откидываюсь на спинку сиденья и, прикрыв глаза, остаюсь сидеть в машине, слушая монотонный стук дождя.
Охренительный вечер. Но зато я избавился от навязчивого стояка. А взамен получил пульсирующую головную боль.
Тяжело сглотнув, провожу языком по зубам и разлепляю веки. Но выдернуть ключи из зажигания и выйти из машины не успеваю — замечаю вспышку света между пассажирским сиденьем и дверью.
Перегнувшись через подлокотник, протягиваю руку и подцепляю пальцами источник света. Смартфон.
Брови сходятся на переносице, когда, осмотрев его, понимаю, что он выпал из сумочки моей беглянки.
Интересно.
Почесывая пальцами щетину на щеке, я пролистываю с десяток уведомлений, но тут же блокирую экран и сжимаю металлический корпус крепче.
Меня это не касается.
По идее мне стоило бы вернуться и отдать Ярославе ее вещь, но, понимая, что идея эта хреновая, судя по тому, что на сегодня моя выдержка исчерпана, решаю оставить его себе. Подождет.
Я не джентльмен. И мой моральный вектор давно сбит. Поэтому я со странным чувством кладу его в карман брюк и ощущаю, как от этого мальчишеского поступка жар вспыхивает под воротом рубашки.
Я верну его завтра на конгрессе. Возможно. А может быть, принесу вечером прямо в номер.
Сдавленно усмехаюсь и заставляю себя выйти под дождь, чтобы немного остыть.
Когда я преодолеваю стену дождя и совершенно мокрым захожу в лифт, усталость начинает еще сильнее давить на плечи, усугубляясь от тяжести промокшего пиджака.
Я захожу в квартиру и, сбросив оксфорды, двигаюсь по узкому коридору.
Стянув с себя прилипший пиджак, небрежно бросаю его на спинку дивана в гостиной и заваливаюсь рядом.